Веста уткнулась головой в его грудь, её слезы текли по его коже. Он обнимал ее крепко, стараясь тем самым успокоить и принять всю ее боль. Луна отражалась в ее глазах, придавая им загадочный блеск. Финист понимал, что слова в этот момент могут быть бессильными, поэтому просто молчал, прижимая ее ближе к себе. Ее слезы были теплыми и горькими одновременно. Веста просто продолжала тихо плакать, словно хотела выбросить все свое горе наружу. Его единственная цель была поддержать ее, быть ей опорой и несгибаемым столбом в этот момент. Она прижалась к мужу еще крепче, словно боясь, что если он ослабит объятья, она разлетится на части. И он сидел с ней у крыльца, крепко держа ее, пока ее слезы не иссякли, а его сила и любовь продолжали давать ей надежду и уверенность, что все будет хорошо.
Веста притихла в его объятьях, а он поднял голову и посмотрел на луну, вышедшую на середину неба. Залюбовавшись красотой огромного бледноголубого круга с серебристой каймой, Финист перестал гладить жену по голове. Она не спеша подняла голову и посмотрела в его глаза, затем переключилась на так увлекшее его мужа светило.
Веста чувствовала, что она не одна, что есть сила, которая присутствует рядом с ней. Она закрыла глаза и позволила лунному свету встраиваться в ее сущность. Она смогла почувствовать его тепло, его ласку, так приятно сочитающееся с теплом и лаской мужа. Тепло любимого в свете луны, разгоняющей густую ночную тьму, стало её проводником к исцелению, к новой жизни.
Финист осторожно убрал с её лица опавшие пряди, заложив их за её острые пушистые ушки, и стер тыльной ладонью слезы с её щёк.
— Все будет хорошо, — мягким, успокаивающим голосом, прошептал он и поцеловал жену в губы.
Она с чувством ответила ему, подавшись вперёд, когда он решил остановиться, принуждая продолжить. Поцелуй из успокаивающего превратился в страстный. Горячие нежные губы касались друг друга, обмениваясь едва ощутимыми электрическими разрядами. Обоих кинуло в жар. Финист подтянул Весту к себе ближе, подхватив сильной рукой за талию. Она вжалась в него, от чего ей стало труднее дышать. Сердце порхало как птица, запертая в клетке.
Веста подалась вперед, вынуждая мужа отклониться назад. Ее пальцы грациозно скользили по его груди, словно производя магические ритуалы. Женственная сила Весты ощущалась в каждом её прикосновении. Финист был пленен ее аппетитной фигурой и нежными губами, которые искрились страстью, словно это было впервые. Их поцелуй был безудержным, полным всей страсти и любви, которую два человека только могут разделять. Взгляд Весты, проникший прямо в его душу, словно сжигал его мысли и приводил его в еще большую жару. Он ощущал себя предельно уязвимым под ее влиянием, но в то же время сильным, потому что она была его женой и его любовью.
Финист поднялся и подхватил её на руки, осматриваясь в поисках удобного места, демонстрируя не только физическую силу и заботу, но и готовность сделать всё возможное, чтобы создать незабываемые впечатления. В такие моменты романтика оживает, и они оба чувствуют магию и волнение, которое только истинная любовь может принести. Не найдя ничего более подходящего чем старая телега с сеном, Финист посадил на неё Весту. Она оглянулась и улыбнулась. В глазах женщины забегали озорные искорки, подсказывая Финисту, что таким поворотом супруга вполне довольна. Он снова поцеловал жену в губы, медленно перешёл на шею, зная, что там её слабое место. Веста слегка прогнулась назад, открываясь мужу, а бедрами подалась вперед. Он прижался к ней, закидывая её ноги к себе на пояс, осыпая шею поцелуями и переходя на грудь. Верхняя пуговица халата легко отскочила под его ловкими пальцами, затем вторая, третья… Халат соскользнул по плечам и повис на логтях женщины. На секунду Финист замер, любуюсь обнажённой грудью жены. Его сильные руки скользнули по ней, нежно рисуя круги. Довольный изменением в теле жены, Финист сжал её грудь, оценив упругость. Тот самый его любимый размер, лишь слегка не помещается в руку. Она застонала, обвивая его шею руками. Он тоже чувствовал необыкновенное сильное желание, как бы это не звучало не романтично, но конец его зудел. Финист не спешил переходить к основному действию, к которому всё и идёт, чтобы не испортить такой чарующий момент быстрым достижением пика.