Словно бы поняв её намерения, растения сбросили невидимую защиту и подались к ней как к солнцу. Они тянулись к ней, увеличиваясь в размере и отращивая все новые и новые веточки и листочки. По коже прошло легкое касание листвы. Ощущение было очень приятным, необычным. Растения словно ожили и стремились касаться её кожи всеми своими листьями. Вытягиваясь и окрепая, они обнимали её руки и ноги, лаская её шёрстку. Все новые и новые ленты вырывались из её груди и обвивали тело. Подобно отращенным из чистой магии конечностям, они скользили под одеждой и ласкали её груди, сжимая соски, стягивали бедра, проползая в трусиках прямо между ног, утопая в земле. Веста потеряла контроль над своей силой, стонала и извивалась. А они продолжали вырываться из неё и проползать по самым чувствительным местам. Частота их появлений увеличилась, словно не ленты уже, а убегающие от пожара лесные ужи бегали по её телу, заставляя извиваться и стонать. Веста с криком выгнулась и по округе прошла волна голубого искрящегося тумана.
Тяжело дыша, она ещё несколько минут приходила в себя. Потом оперлась одной рукой и привстала. Густые заросли растений не отпускали её. На каждом кустике, с закрученными ветками и тоненькими листиками расцвели белоснежные мелкие цветочки испускающие густой горький аромат. Чтобы освободиться от них, ей пришлось оборвать несколько растений. Но она итак планировала это сделать, чтобы приготовить старушке отвар. Слабость Веста испытывала такую, словно её в центрифуге выжали. Когда она встала, то испытала неприятное чувство резкого свербения в носу и на землю упало три капли крови. Вытерев кровь над губой, Веста поковыляла в дом. Теплая вода ещё была, чашку нашла, закинула в неё немного травы и залила кипятком. Дозировку она не знала, поэтому решила что начнёт с пары цветочков, постепенно увеличивая.
Хотелось полежать и даже вздремнуть, но тут бабулька с температурой, там дети в ожидании ужина. И никого не волнует есть силы на что-то… Подождав немного, пока жидкость окрасится бледным зеленоватым оттенком, Веста перелила жидкость в пиалу и подула. Она вошла в комнату к женщине. Та всё так же прибывала в горячке. Убрав со лба полотенце, Веста приподняла голову женщине и приложила к её губам пиалу и прошептала:
— Выпейте пожалуйста. Это должно вам помочь.
Старушка с трудом сделала глоток, но Веста продолжала её уговаривать, пока она не выпьет хотя бы половину. Когда старушка выпила достаточное по мнению Весты количество, то та удовлетворенно кивнула, поправила подушку и сменила компресс.
Быстренько сбегав к детям и удивившись, что все они втроем спят на одеяле прямо на полу, Веста побежала снова в дом Рахаза, чтобы приготовить еду. Ещё дважды она давала отвар старухе с периодичностью раз в час, а на третий принесла свежего бульона. Жар явно начал спадать: дыхание стало более ровным, лицо расслабленным, а сердце стучало тише. Веста потрогала лоб — температура есть, но меньше.
— Эх, жалко у вас тут градусника нигде нет, — огорчённо вздохнула Веста, — Но я рада, что вам легче.
Она улыбнулась и вышла на кухню.
— Итак, проблему создала, проблему решила, но появилась новая. Когда эта женщина очнётся, то увидит кто мы. Нужно уходить. — горько произнесла Веста глядя в окно и принялась в буквальном смысле обирать Рахаза.
Она осознавала, что им придётся вернуться в лес, скорее всего прямо сегодня ночью, а там ничего нет, поэтому кое-какая кухонная утварь и часть семян перекочевали в тряпичный мешок.
«Ещё бы животину у него выпросить» — подумала она.
Неожиданно проснувшаяся в ней совесть заставила сесть за стол и поставить мешок на пол. Голос в голове спрашивал:
— Почему ты не попросишь это у старика? Он отдаст тебе все, что нужно! Ты спасла его жену.
Но как это сказать, Веста не знала.
— Вот же дура! — поругала она себя, — А то он не догадается! Или как это будет выглядеть, прости Рахаз, твоя жена неожиданно сама выздоровела, а мы к себе. И кстати, скотинку не одолжишь?
Выругавшись, Веста замолкла, обречённо опустив руки.
«Будь что будет» — подумала она, слушая как на печи булькает каша, — «Финист приедет, будем вместе по ходу решать».
Глава 9
Набрав воды Финист и Рахаз возвращались обратно в поселение. Конечно назвать его так можно с натяжкой, ведь не живет там кроме них никто, но раз дома есть, люди есть, то уже поселение. Рахаз держал вожжи и присвистывал, а Финист ехал в задумчивости. Он тоже чувствовал тревогу от необходимости ехать в город.
«Вот вечно Веста делает, а потом думает» — думал он.
Ветерок шёл знакомой дорогой, его даже поправлять не надо было. Солнце уже поднялось на середину неба, жара поднималась. Надо сказать, что ночь здесь была прохладнее чем в лесу. Даже у воды им было не так холодно спать под открытым небом как здесь. Ведь даже печь топили. Финист прикидывал варианты их будущей поездки.