Она прошлась по улице, но быстро вернулась назад. Волновалась конечно за сына, но он слишком часто так делал. Каждый раз Веста сводила себя с ума дурными мыслями, разыскивая сына, но всё заканчивалось благополучно. Она надеялась, что и в этот раз нагуляется, замёрзнет и вернётся домой.
Время шло, но Тио не возвращался, к тому же и Финиста до сих пор не было, а по её прикидкам он уже должен был вернуться. Веста печально вздохнула, решив, что рано поддаваться паники, ведь после дождя, да ещё и такого продолжительного дорога не из простых. Приедут мужики ночью холодные и голодные. Поэтому она вернулась в дом и поставила на огонь воду, чтоб чай заварить по возвращению мужа, да умыться теплой водой. Остатки каши накрыла полотенцем, чтоб подольше сохранить тепло.
Тей заигралась на полу с деревянной лошадкой, да прямо так и уснула, прижимая к себе новую игрушку. Осторожно взяв дочку на руки, чтобы не дай бог не разбудить, Веста отнесла её в постель и бережно уложила. Тей почамкала ртом и перевернулась на другой бок.
— И где его черти носят! — выругалась Веста, выглядывая в окно.
Свеча на подоконнике уже почти догорела, растекаясь восковыми причудливыми кляксами по расписанному ягодным узором блюдцу. Веста подожгла от слабого пламени новую свечу и поставила вместо догоревшей.
— Дрей, присмотри за сестрой. — попросила она сына, который мастерил что-то из деревяшек.
— А ты куда? — удивился он.
— Выйду на дорогу посмотрю не едет ли папа. Может и Тио решил его встретить. Что-то мне на душе не спокойно. Луна уже вышла из-за туч, должно быть хорошо вдаль всё видно. — ответила она, пряча острые ушки под платок.
— Так нам и в темноте хорошо видно. — пожал плечами Дрей.
— Да?! А мне как-то не очень. — поделилась она с сыном.
— Так ты потренируйся. — с умным видом пояснил Дрей, — Прищурься, напряги глаза, почувствуй всё вокруг. Ви-зу-а-ли-зи-руй.
— Ух ты какое слово умное вспомнил! — хихикнула Веста, — Молодец! Ладно, я пройдусь, а ты за Тей посмотри. Хорошо?
— Хорошо. — отозвался Дрей.
Веста погладила его по голове и улыбнулась. Проказник он ещё тот и без пинка ничего делать не хочет, но за сестрой всегда следит. Правда раньше больше трёх часов не выдерживал, к телефону манило как магнитом. А теперь игрушки у них только деревянные, хорошо хоть к полу не прибитые. Мысли плавно увели её в своё собственное детство. Из воспоминаний её вырвал голос Тио, который отчаянно прокричал «мама» на улице. Она пулей вылетела из избы на улицу и увиденное её испугало.
У раскрытых настеж ворот стояла телега, на была первым, что бросилось в глаза. Финиста и Рахаза на ней Веста не увидела, а Тио еле стоял на полусогнутых ногах, удерживая коня за узду и опираясь на воротину.
— Сынок, что с тобой?! Где папа и Рахаз?! — подлетела к нему мама и помогла встать на ноги ровно.
— Я в порядке, — он шмыгнул носом и стёр струйку крови с верхней губы, — Там папа, он ранен.
— Ранен?! — Веста запаниковала, — У тебя кровь?
— Ерунда! — отмахнулся Тио, — Чутка кровь носом пошла.
Больше не тратя время на разговоры и поверив сыну на слово, Веста как кошка запрыгнула в телегу. Осмотрела сначала мужа, а Затем Рахаза. Оба были живы, но ранены: у Финиста в бедре обломок стрелы и много резаных ран на плечах, а у Рахаза на затылке сплошное пятно запекшейся крови, заляпавшее воротник и спину.
— Да что же это случилось с вами?! — выкрикнула Веста.
— Я нашёл их такими. — вяло ответил Тио, присаживаясь под забор, чтобы не упасть.
Вопрос был адресован конечно не ему, а куда-то в никуда. С телеги полетели ящики и мешки, мешавшие ровно уложить пострадавших мужчин. Ящики громко падали на мокрую траву и грязь, некоторые сильно бренчали. Она торопилась и не церемонилась с вещами. Ну уж если и разобьётся что-то, то оно не дороже жизни Финиста и Рахаза. Тащить их на себе в дом она не рискнула. Мало ли какие травмы у них есть. Без того сильно рисковала, укладывая их ровно на телеге, чтобы иметь полный обзор. У старика в ноге тоже нашла обломок стрелы. Собрав мысли в кучу и спрятав эмоции глубоко внутри себя, Веста выдернула обломки сначала у мужа, затем у Рахаза. Кровь брызнула ей в лицо.
— Твою мать! — выругалась она, испугавшись.
Смятение было секундным. Она зажала раны руками, сосредотачиваясь на своём внутреннем ощущении и раскручивая внутреннее голубое ядро, так она себе представляла свою магическую силу. Крошечные искорки засверкали вокруг её тела, собрались в единый световой покров и слетелись в тонкие голубые полупрозрачные ленты. Они послушно, словно живые, сползали с её рук и обвивали пострадавших, закручиваясь в узлы в местах самых крупных ран. От их свечения вокруг стало светло, словно телегу закидали светодиодными лентами.