Веста вздрогнула, услышав за спиной звук упавшего тела. Она обернулась и увидела лежащего вниз лицом Тио. Толи он решил встать и посмотреть поближе за происходящим, толи просто устал сидеть… Это было совсем не важно. Веста мысленно приказала ядру сформировать еще ленты, чтобы помочь сыну. Но из груди вырвалась одна единственная лента змейка и поползла к ребёнку. Добежав до Тио, змейка поднырнула под его лицо и обернулась вокруг головы, затем шеи, постепенно укутывая всё тело в единый кокон и сообщая Весте о его состоянии. Руки её уже начали дрожат от усталости. Она не знала сколько уже прошло времени, но не могла остановится. Никому из её близких пока не полегчало. Раны затягивались медленно, но главное, что вообще затягивались. Веста подумала, что может и хорошо, что медленно. Вдруг быстрая регенерация их состарит например… Отогнав от себя глупые мысли о возможной жизни с резко сострарившимся Финистом, Веста сосредоточилась над управлением лентами. Для себя она отметила, что больше из себя лент она не выжала. Их было всего семь. и то седьмая появилась на одной силе воле из-за страха за ребёнка и отличалась от остальных. Она корила себя за то, что проигнорировала носовое кровотечение, которое оказалось последствием высокого давления. А ведь мог случиться инсульт, в таком-то юном возрасте.
Часть ран уже затянулась и освободившиеся ленты были перенаправлены на те раны, что пока ещё плохо поддавались лечению. Лечение начало продвигаться. Первым в себя пришёл Тио.
— Мам, — позвал он, попытавшись встать, но лента не позволила ему это сделать, — Ты можешь меня освободить?
Он с удивлением оглядывал своё пленённое тело. Веста обернулась в его сторону и вымученно улыбнулась. Подчиняясь её воле, лента растворилась в воздухе и Веста с облегчением выдохнула. Тио же отметил, что выглядит мама плохо: под глазами черные мешки, щёки осунулись, кожа бледная, а тело шатается от усталости и словно похудела за ночь килограмм на десять. Небо осветила утренняя заря, а она всё продолжала и продолжала… Тио подбежал к ней и взглянул на отца и Рахаза.
— Мама, хватит!
— Ещё не всё, — слабо ответила она, шевеля потрескавшимися губами.
— Мама, всё! Я сказал хватит! — он схватил её за руку и начал тянуть к себе, — Посмотри, кровь давно остановилась!
Веста так была сосредоточена на своей цели поднять их на ноги, что даже не думала об этом.
— Мам, этого достаточно! Перестань! — взмолился сын.
Веста ещё раз посмотрела на Финиста, раны действительно не плохо затянулись. Но она боялась остановиться. Только вот настойчивость Тио и цветные мушки перед глазами заставили её это сделать.
— Дальше я сам, отдыхай. — сказал Тио и буквально стащил её с телеги.
Веста села на землю, опираясь на колесо телеги спиной. Чувство у неё было такое, что её выжали, словно она только что ещё одного ребёнка родила, настолько сильно устала. Тио времени не терял, перекинул отца через спину и перетащил в дом, кряхтя и бурча под нос как старик. Ноги Финиста волочились по траве. Через пару минут он вернулся чтобы таким же образом уволочь Рахаза. Стаскивая старика с телеги, он удивился, заметив у того несколько потемневших прядей на полностью седой голове.
— Как это он так интересно испачкался, словно волосы покрасил. — усмехнулся Тио и унёс старика в избу к отцу.
Затем снова вернулся к телеге, чтобы помочь матери. Опираясь на сына и борт телеги, она еле переставляла ноги, но отказывалась от поездки на спине Тио. Она не видела, что позади её телега зацвела зелёными листочками, а вот Тио видел и это заставило его о многом задуматься. Он довёл мать до избы, уложил на лавку к отцу, Рахаз лежал на соседней, и вернулся к коню, который всё еще был запряжён в телегу и лежал на согнутых передних ногах.
Глава 21
На некоторое время Тио был вынужден взять на себя обязанности по дому и хозяйству. Хочешь не хочешь, а чтобы покушать придётся готовить. Заодно и мелким приготовить. Но первым делом он распряг коня и промыл его раны холодной колодезной водой, после отправился к Яирам за советом. Мама конечно строго настрого запретила светиться перед ней, чтобы та не заподозрила о их зверинной части, но другого выхода у него не было. Он повязал голову на манер банданы чтобы спрятать уши и вошёл в избу к старухе. Немного помялся на пороге, набираяясь смелости, сделал глубокий вдох и слегка приоткрыл шторы между кухней и спальней. Старуха спала в своей постели, поэтому Тио откашлялся, привлекая её внимание и позвал: