– Не стану, – ответила. – Подумай о гуманизме с другой точки зрения. Он индикатор развития. В каменном веке человек мог сделать для раненого друга только одно – добить. Размозжить череп дубиной, чтобы больной или раненый не мучился. Однако это неприятно, убивать – противно человеческой природе. Тогда появились знахари – люди, которые лечили…
– Потом врачи, – перебил парень, – хирурги, психологи, фармацевтические компании подсадили общество на таблеточную иглу. И пасторы, лечившие моральные уродства разнообразными религиями, продавали индульгенции. Всё это мне известно. Но это история. Что нам делать теперь? В теперешних обстоятельствах?
Уголки рта поползли вверх:
– Что? – спросила Анна Адамовна. – Очевидно, тебе известен рецепт. Поделись.
Волосы на голове парня были коротко острижены, затылок выбрит. Его опоясывала надпись. Прочесть Анна Адамовна не смогла, отметила только готический угластый шрифт и аспидно-чёрные чернила. "Обычно, наколки синие… или что-то изменилось?"
– Правое дело, – произнёс парень. – Наше дело правое. Нации тяжело, ей необходима помощь.
– Понятно, – женщина туже затянула пояс халата. – Я так и полагала.
Разговор о фашизме можно было считать законченным. Парнишка болен, но не опасно: "Пройдёт три-четыре года, гормоны успокоятся, он перерастёт "юношеские угри" и свою дурь… лучше бредить очищением Мира теперь, чем в зрелом возрасте".
Женщина шагнула к лестнице, парень поднял левую руку, коснулся пальцами лба. Жест показался Анне Адамовне смутно знакомым. Определённо, она где-то видела этого юношу прежде…
"В школе… – в памяти медленно проявлялись подробности, – у кабинета истории… лет семь или восемь назад. Я ему не преподавала, но помню… теперь ему двадцать один или около того… всё сходится. У него были длинные волосы и сонный затюканный вид… но такая же тонкая фигура. Напоминает удивлённую птицу, особенно, когда трогает лоб".
– Я дам тебе несколько советов. На правах старшего товарища. Избавься от привычки называть людей особями. Иначе, рано или поздно, кто-то повесит этот ярлык на тебя. Второе: уточни полную редакцию поговорки "В здоровом теле здоровый дух". – Анна Адамовна поднялась на середину лестничного пролёта. – И последнее, перестань слать депеши. Иначе я подам заявление в милицию.
Парень резво кивнул, словно услышал нечто ободряющее.
– Вам трудно, я понимаю. Но вы преподаватель, прогрессивный человек, вы должны… – он сбился. – Посмотрите на обстоятельства отстранённо, как бы со стороны. Сверху. Вы сумеете. Ваша дочь – дефектна, и она должна быть отбракована. К чему продлевать её страдания?
Женщина повернулась, сделала ещё шаг. Проговорила (в грудь):
– Если в жизни есть смысл и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом. Делайте добро.
Парень не расслышал:
– Что вы сказали?
– Не я. Фраза Антона Чехова. Я говорю: моя дочь не брак. Она новый виток эволюции.
Картина третья: Астя
– Ты шутишь, мама? – девушка рассмеялась. Когда она смеялась, на щеках появлялись ямочки – наследие пропащего отца.
– Нет, не шучу. И в мыслях не было. У тебя отсутствует зрение, но глупо считать это недостатком. Ты не видишь внешнего, но различаешь суть вещей. Такое виденье много важнее.
– И поэтому ты считаешь меня "новым витком эволюции"? – Астя налила в кружку кофе, добавила дольку лимона. Кофе с лимоном считался её "фирменным" напитком. Кофе, сахар, имбирь, лимон, плюс один "секретный ингредиент" (корица) о котором "не знала" мама.
– Почему нет? – мудро ответила Анна Адамовна. – Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся. И нам сочувствие даётся, как нам даётся благодать…
В четверг следовало покормить Эдуара.
Астя подогрела в чайнике воду (Эдуар любил тёплую) растворила в баночке кругляш аскорбиновой кислоты. Кто-то поделился информацией, что цветы любят человечьи витамины, Астя попробовала, Эдуару понравилось.
Эдуар – цветок. Кодиеум пёстрый.
Вылила воду в поддон, погладила листья. Цветок обожал прикосновения, млел, Астя любила трогать. Глянец листьев походил на… глянец листьев, и ни на что другое.
Первый клиент был записан на десять утра, Астя приехала в клинику заранее. На целый час раньше – когда ты лишен зрения, мир полон сюрпризов, и время единственная "валюта", способная за них расплатиться.
Впрочем… Мир не был однороден, он имел в своём составе две значимые части. Маленькая Светлая часть: дом, работа (Астя работала массажистом), продуктовый магазин на первом этаже пятиэтажки, две автобусные остановки, театр (фойе и бенуар), музыкальный маркет. Этот Уютный Светлый Мир дружил с Астей. Был родным до самой последней крохотной ступеньки.