Вечером я допоздна засиживаюсь за уроками в свете настольной лампы. На мне одно из платьев, которое я ношу летом, с короткими рукавами и длиной чуть ниже колена. У него довольно приятный синий цвет. Я бы сказала, что оно мне даже нравится. Уж лучше того тускло-зелёного платья, висящего сейчас на верёвке на заднем дворе под навесом. У нас есть стиральная машина, но не сушка. Я вновь тру глаза, хотя уже понимаю, что всё это лишено смысла, и, поднявшись со стула, спускаюсь на кухню за стаканом воды, а также чтобы умыться. Без велосипеда мне придётся встать на час раньше обычного. Я желаю родителям доброй ночи и говорю, что иду спать. Они отвечают тем же, и я иду обратно к себе. Переступив порог, я едва разворачиваюсь, чтобы закрыть дверь, когда чья-то сильная и несомненно мужская рука касается моего рта. Порыв закричать назревает сам собой, но я бы всё равно не смогла из-за крепко прижатой ладони, а после громко звучащего шёпота кричать становится не только незачем, но ещё и опасно.
– Тише. Это я. Успокойся, – Каллен... Это Каллен. В моей комнате. Что? Как он здесь оказался? Каким образом? Он не мог войти в дом через дверь. Она заперта. Я пытаюсь найти адекватный ответ в своей голове, но тут Каллен перемещает руку вниз от моих губ, проводя по ним пальцами и чувственно обхватывая мне шею. Что происходит? Он... он ведёт себя подобно парням из тех нескольких книг, которые я читала втайне ото всех. Так, будто я... привлекаю его. – У тебя всё хорошо?
– Как ты сюда попал?
Каллен разворачивает меня лицом к себе, и я просто стою с руками, вытянутыми вдоль тела, и смотрю, как его правая рука устремляется мне за спину. Я вздрагиваю, когда она сжимает косу, прежде чем потянуть за резинку и стащить ту прочь. Никто не касается меня так. Никто, кроме мамы и меня самой. Но почему-то я не могу вымолвить ни слова. Лишь хочу, чтобы он так и смотрел в мои глаза и продолжал делать то, что делает. Он распускает мне косу за считанные мгновения и вдыхает, будто удовлетворённый, так и не убирая руку с моих волос, а наоборот проходясь по ним всей поверхностью ладони.
– Так гораздо лучше, – моргая, говорит он бархатным голосом. – И у тебя вполне уютная комната. И то дерево вполне близко. Твоё окно было не заперто, Белла.
Я подхожу к поднятому сейчас окну, через которое просматривается улица и ветка дерева, почти достигающая оконного проёма. Но всё-таки она несколько удалена, отчего Каллен кажется мне всё более странным, как и его поступки.
– И часто ты забираешься в комнаты к девушкам через окна? Или там, откуда ты, это нормально?
– Я делаю это впервые. И лишь потому, что девушка сказала, что мне нельзя войти более привычным способом, – отвечает Каллен, проводя рукой по волосам, задерживая ладонь в них на время, а потом погружает руки в карманы, – я не оставлю тебя, если ты не скажешь этого. Но проблем с Джессикой в любом случае больше не будет. Мы с ней поняли друг друга.
– И как это исправит то, что она сделала? Если ты не повредил ей шины автомобиля, то ей по-прежнему есть на чём добираться до школы, а мне нет.
– Ты, казалось, переживала, как бы я не сделал чего лишнего, а теперь передумала?
– Послушай, Эдвард, я... Я не знаю, что ты обо мне думаешь, или какой я тебе кажусь, но я обычная, а ты точно не такой, и мы не можем... дружить или что-то подобное. Пойми, я...
– Ты прекрасна, Белла. И я ощущаю желание заботиться о тебе, оберегать тебя от всех проблем и жизненных сложностей.
Эдвард подходит ко мне неторопливой поступью. Все мои чувства словно обостряются, и никогда ещё я не ощущала себя столь непонятно. Это что-то новое. То, чего я вообще не знаю. Я прислоняюсь к стене, и хоть я и не уверена, что делать со всеми этими словами и как на них реагировать, и надо ли что-то отвечать, я также не уверена и в том, что хочу попросить Каллена уйти совсем.
– Ты не знаешь меня и моих проблем.
– Но я хочу о них узнать, Белла. Ты доверяешь мне?
Опустив взгляд и преодолев робость, я касаюсь руки Эдварда, прежде чем вновь поднять глаза к его лицу. Он аккуратно дотрагивается до моих волос уже знакомым движением и проводит мне за ухом. Я чувствую каждое небольшое мгновение прикосновения. Тепло и потребность. Я не отворачиваюсь и не смыкаю глаз, и Эдвард становится ближе. Его кожа и контуры лица красиво подсвечиваются малость тусклым светом и так выглядят ещё прекраснее. Спустя один короткий миг Эдвард уже слегка касается ртом моих губ и начинает меня целовать. По понятным причинам я не знаю, что делать, как правильно ответить, но инстинктивно мои руки поочерёдно поднимаются вверх, примерно к шее, я встаю на цыпочки, и Эдвард обнимает меня. Мне нравится всё больше, его действия, нежная сила прикосновений, но при этом уверенность в своих желаниях, и всё это словно передаётся мне, как только я закрываю глаза. Я просто больше не хочу держать их открытыми, даже если могу. Я отвечаю, ощущая спутанные волосы под ладонями, неосознанно запоминая звуки учащённого дыхания и поцелуя и вдыхая горько-сладкий запах табака. Он становится отчётливее, едва Эдвард проводит кончиком языка по моим губам и немного раздвигает их. Моё дыхание превращается в совсем частое, и, переместив руки мне на бока, Эдвард целует меня ещё немного, прежде чем отодвинуться, но не отпустить. Он прижимается ко мне и внимательно смотрит глазами, которые теперь поглотила тень от того, как низко он склонился, и я думаю, что и в нём самом предостаточно тьмы. Не знаю, какой, и откуда она взялась, но я понимаю, что хочу узнать и постичь.
– Мне было очень приятно. У тебя такие нежные губы, – Каллен касается рукой моей левой щеки, немного поглаживая её пальцем. – И приятно было стать первым. Для первого раза ты хорошо целуешься, и будет становиться только лучше.