– Не думал, что ты спишь так.
– Не думала, что мне способно присниться такое.
– Но это и не сон, незабудка. Я здесь, с тобой. Ты не спишь.
Я поворачиваюсь, не веря в услышанное. Эдвард перемещает руки вниз к моим ладоням, а оттуда мне на талию. В темноте всё ощущается столь отчётливо и волнующе, что я начинаю задумываться, что, быть может, он и его присутствие, его томительные прикосновения и близость являются ничем иным, как правдой. Он становится тёплым, а я тем временем различаю контуры его лица, взлохмаченные волосы и то, что на его рубашке не застёгнуто несколько пуговиц сверху.
– И ты принёс мне телефон?
– Да, и положил его на твой стол. Я научу тебя им пользоваться.
– Думаю, я и сама разберусь.
– Да, я думаю, ты можешь. А теперь засыпай, Белла.
Он целует меня, прежде чем обнять ещё теснее. Я засыпаю, прикоснувшись к Эдварду Каллену, ощущая и его ноги и вдыхая его запах. Среди ночи меня будит щелчок, и я просто знаю, что это от того, что Эдвард закурил. Он стоит во мраке между окном и стеной. Я бы решила, что он ушёл, если бы не видела оранжевую точку, настолько в том углу темно и мрачно.
– Который час?
– Уже пять. Или только пять. Наверное, мне нужно будет уйти ещё затемно.
– Можно мне спросить?
– Тебе можно всё, что угодно, незабудка, – Эдвард выкидывает сигарету в окно и поворачивается лицом ко мне, но остаётся на расстоянии. Я сажусь, прикрываясь одеялом, прежде чем сформулировать вопрос, который не даёт мне покоя.
– Что не так с Майклом Корлеоне?
– Ты не поймёшь многое из того, что я могу о нём сказать, потому что сначала нужно посмотреть фильм, но Майкл лишён чуткости и отзывчивости, даже когда дело касается близких людей. И иногда он весьма груб и неконтролируем также в отношении них. В конечном итоге из принципиального человека он становится беспринципным и лишается семьи в том её виде, в каком она у него была.
– Его близкие погибают?
– Нет. Точнее, не все. Это длинная история. Однажды мы посмотрим все три фильма, и ты узнаешь больше.
Эдвард возвращается ко мне в кровать, и его поцелуй с привкусом табака вовсе не неприятен, как могло бы быть. Мы целуемся довольно долго. Я даже расстёгиваю рубашку, впервые видя и дотрагиваясь до туловища Эдварда. В полумраке видно не очень, но различить плоский живот с дорожкой волос, скрывающейся под поясом джинсов, и мощную привлекательную грудь не составляет труда. Эдвард охотно придвигается ближе, словно говоря не останавливаться, а его лицо выглядит вполне спокойно. Я направляю ладонь вниз изучающими касаниями, и он снова целует меня, оказываясь сверху, соприкасаясь со мной вплотную своей приятной тяжестью. Я чувствую его всего. Губы, руки словно повсюду, бёдра у моих ног, спину под своими ладонями. И его возбуждение. Он отстраняется, едва позволив мне ощутить. Часто и прерывисто дыша.
– Постой, незабудка. Не так. И не здесь. Нам некуда спешить, ладно? Я не хочу торопить тебя, – Эдвард медленно проводит правой ладонью по моей левой щеке. – Я не такой парень. То есть с тобой не такой. Мне нравится просто целоваться.
– Мне тоже нравится.
Эдвард уходит около шести утра. Я так и не засыпаю больше, вместо этого изучая телефон. Он уже включён, и я вижу сообщение, датированное поздним вечером накануне. 23:17. Скорее всего, тогда я уже спала.
Мой номер уже есть в списке контактов. Эдвард.
Я принимаюсь изучать функции своего первого в жизни сотового. У него есть кнопки, хотя в школе вроде бы все используют модели без кнопок, когда клавиатура появляется прямо на экране. Я видела краем глаза. Выйдя из сообщений, я отыскиваю список контактов, несколько раз заходя не туда, а именно в фото и браузер, к которому возвращаюсь после обнаружения телефонной книги. Я набираю в поисковике первое пришедшее в голову слово, и результаты появляются один за одним. Значит, в телефоне есть интернет. Сосредоточившись, я забываюсь, сколько времени, и едва успеваю засунуть телефон под ногу, сидя на стуле в пижаме, когда дверь в комнату открывается. Это отец.