– Я не знаю, Эдвард. Я не помню. Я не могу вспомнить. Может быть, и спрашивала. Чего ты хочешь от меня?
– Ты уже знаешь, чего я хочу. Чтобы ты была со мной, и мы покинули этот город вместе.
– И что потом?
– Всё, что захочешь для себя именно ты сама. Я помогу тебе всем, чем нужно. И, если ты захочешь уйти спустя время, я отпущу. Но если ты не решишься уехать, то я не вправе и не стану тебя заставлять. Просто позволь мне провести это время с тобой.
Я просто киваю, морально истощённая и нуждающаяся в Эдварде, пока он ещё здесь, а не на другой стороне земного шара. Эдвард было ложится поверх одеяла, но я не согласна, и он поднимается обратно, чтобы забраться под него и придвинуться ко мне максимально близко. Я опускаю голову ему на грудь и касаюсь туловища ниже. Он дышит часто и неравномерно. Явно не спит, может, будучи не в силах заснуть. Я тоже лежу с открытыми глазами, видя, как поднимается и опадает живот Каллена. И в моей голове зреет план. План в моей голове... План... Это странно и непостижимо для меня. Ведь я никогда не строила планов. Ну разве можно считать требующим определённого плана банальное дело вроде похода в школу? Но то, как и когда всё лучше сделать, вовсе не касается школы. Хотя я приступаю к задуманному назавтра именно по возвращении из неё. Мама находится внизу и вряд ли услышит, если действовать очень тихо. Хотя, чтобы открыть тумбу под телевизором и достать единственную папку, мне приходится быть совсем осторожной. Я беру её с собой наверх. Листать много не приходится. Всего четыре листа, и передо мной те самые сертификаты. Не подделка. Эдвард ничего не подделывал. Я и так знала, что он вряд ли бы обошёлся со мной подобным образом, если презирает ложь, а может, и моих родителей тоже. Прислушавшись к звукам снизу, я достигаю комнаты родителей и, прикрыв дверь, поочерёдно открываю ящики в маминой тумбочке. Но там просто вещи. Одежда и бельё с носками. И тогда я перехожу к тумбочке отца. И вот в ней среди кофт в верхнем ящике обнаруживаю фотоальбом, который никогда раньше не видела. Я видела свои детские фото, где была запечатлена одна или с родителями, но этот альбом совершенно иной. Внутри снимки людей, которых я не знаю. Разных людей от фото к фото. И периодически повторяющихся. Как ровесников моих родителей, так и тех, кто точно старше. Мои бабушки и дедушки? Я не уверена по понятным причинам. Но мои родители выглядят значительно моложе и вообще иначе. На некоторых фото на маме довольно откровенные платья или блузки. Она была... другой. Они оба были... другими. Общались с людьми, смеялись, веселились, не сидели дома подобно затворникам и жили жизнью, далёкой от всего, что есть сейчас. На одном из фото я явно распознаю Голливуд. По большим белым буквам на внушительном расстоянии от снимающего, но они сами тоже огромные. Я сижу на полу в родительской спальне, словно оглушённая и прибитая всем, что открылось мне меньше, чем за сутки. Я не хотела верить в глубине души, что живу среди обмана и недосказанности, но с этими документами и альбомом, как доказательством того, что родители, вероятно, не всегда жили... праведно, я не могу оспорить что-то даже просто для самой себя. Часть меня хочет пойти к маме прямо сейчас, показать всё и спросить, задать ей вопросы и обрести, возможно, хоть какие-то ответы, но та её благосклонность... На много ли вещей и ситуаций она распространяется? Я не знаю её пределов. Просидев так ещё немного, я вытаскиваю два снимка, один с родителями, а другой тот, на котором они сидят на диване в окружении двух женщин старше, а за спинами стоят двое более взрослых мужчин, и наспех просто сую фото в папку, возвращая альбом туда, где он был. Слышно, как мама поднимается наверх, но ещё по первым ступенькам. Я возвращаюсь к себе за два-три шага и прячу папку под подушкой. Временно, а не навсегда. Это место недостаточно надёжное. И не спать же мне так.
Ступив в мою комнату, мама говорит об обеде. Я смотрю на неё и мысленно спрашиваю, что произошло, как она стала той, кем является сейчас, будто бы по доброй воле, и за столом всё же открываю рот, чтобы спросить:
– Мама. Ты не скажешь, где ваши родители?