– Доброе утро, мама. Доброе утро, папа.
После молитвы и совместного завтрака мама собирает мне волосы в тугую косу, и я отправляюсь в школу на велосипеде. Папа задерживается дольше моего, но и он тоже скоро уедет. В местный полицейский участок, где он занимает должность шерифа нашего маленького городка, где все друг друга знают. Здесь невозможно остаться незамеченным, и если кто-то оказывается в Форксе проездом, то об этом человеке, его семье, если он был не один, и обычно первоклассной машине судачат ещё на протяжении некоторого времени после отъезда. Но сегодня первый раз, когда я слышу обсуждения и перешёптывания прямо в школе. Со мной, как и обычно, никто не говорит, в некотором роде я невидимка, сливающаяся со стенами, и потому моё присутствие в двух-трёх шагах не причина, чтобы заканчивать с разговорами, едва увидев, как я приближаюсь.
– Он такой охренительный. Ты бы его видела, – восклицает Джессика у индивидуальных школьных шкафчиков. Я не слушаю, но слышу. Просто потому, что у меня есть уши. Джессика учится со мной в одном классе. Красивая, достаточно рослая, с грудью, которую подчёркивает довольно низкое декольте блузки, носящая браслеты, цепочку с кулоном в виде сердца, и серьги-кольца. У меня же нет ни единого украшения, и даже не проколоты уши. А ещё у Джессики ухоженные и густые русые волосы длиной до середины спины. Я понимаю, почему Джессика всегда носит их распущенными. Она так часто перекидывает их через плечо, общаясь с парнями, что сразу понимаешь, как она гордится своими волосами. Однако она словно держит всех парней на расстоянии. В том числе и нашего одноклассника Майка, который ходит за ней по пятам с самого начала года. В каком-то смысле быть невидимкой не так уж и плохо. Тебя не берут в расчёт, но зато ты наблюдаешь и знаешь многое.
– Я видела. И его ауди, и самого парня на парковке, когда он вылез из машины, – отвечает Анжела, ещё одна моя одноклассница. Она одевается скромнее Джессики, однако это не мешает им быть подругами и всюду ходить вместе. – Но он не в моём вкусе, – говорит Анжела дальше. – А даже если бы и был, я люблю Бена, а Бен любит меня.
– Тем лучше для меня. Уж я своего не упущу.
Я заканчиваю копаться в своём ящике, оставляя внутри учебники, которые понадобятся лишь после ланча. Первым уроком мне предстоит химия, и я иду в то крыло, где находится соответствующий кабинет. Если то, что я слышала, является правдой, то, вероятно, и я тоже встречу новенького. Не сегодня, так в другой день недели. Хотя это странно. Пусть я и не представляю, как выглядит ауди, но, судя по тому, с каким тоном было произнесено название, это наверняка дорогой автомобиль. Зачем кому-то в принципе переезжать в серую и унылую глубинку из предположительно более-менее крупного города?
В кабинете я сажусь на своё обычное место за последней партой в ряду около окна. Было время, когда я сидела у прохода, но в средних классах мне случалось сталкиваться с тем, как меня обливали явно специально или хватали мои вещи, потом швыряя их обратно или на пол, и потому, едва мы стали достаточно взрослыми, чтобы самим выбирать, где сидеть, я тут же стала садиться у окна на всех предметах. Ко мне никто никогда не подсаживается. Даже если подруги или друзья ругаются друг с другом, они остаются сидеть вдвоём, как и прежде, разве что дуясь и временно переставая общаться. Но мне нравится быть одной. Целая парта в моём распоряжении. Да, проводить опыты или выполнять лабораторные в одиночку бывает трудно, но я справляюсь. Так и сегодня я переставляю пробирки подальше, потому что нынешний урок не подразумевает их использование, и просто жду звонка. Он наполняет помещение спустя несколько секунд, после чего учитель закрывает дверь. Но едва он отходит от неё, как она открывается вновь, и в класс заходит парень, которого я никогда раньше не видела. Вероятно, это и есть тот, о ком говорили Джессика и Анжела. Он действительно... красивый. Нет, не просто красивый, а очень красивый. Он выглядит, как модель с обложки журнала. Может быть, в будущем он и станет зарабатывать на жизнь именно так. Будь я на его месте, с его физическими данными я бы всерьёз задумалась на этим. Взъерошенные бронзовые волосы, высокий рост, худощавое телосложение, хотя парень не производит впечатления ни слабого, ни безвольного, выразительные черты лица, и, конечно, одежда, которая вроде является обычной, но выглядит дороже, чем те же джинсы и рубашки у других парней в школе. Он двигается невозмутимо, будто и не вошёл уже после звонка. И так же невозмутимо протягивает учителю лист бумаги, чтобы тот поставил там свою подпись. Мистер Смит берёт лист, ничего не говоря. Это так странно. Потому что любому другому мистер Смит высказал бы по поводу опоздания, и он делал это неоднократно. Сейчас же он просто кивает головой и говорит, что подпишет после занятия, а потом продолжает так, как я меньше всего ожидала: