– Ты больше никогда не пойдёшь в школу. И этого парня тоже больше не увидишь. Думала, я идиот? Нет, я не он, Белла. У меня есть коллеги, а у них тоже есть дети. Я мог много у кого спросить о тебе, и я спросил. Эрик Йорк весьма честный и хороший мальчик, у которого нет тайн от родителей. Если так хочешь парня, можешь выйти за него хоть на следующей неделе. Обвенчаетесь в церкви, и всё.
Меня начинает тошнить, и я не уверена, что это от скорости, а не от того, что только что сказал отец. Я пытаюсь глубоко дышать, чтобы стало легче, но становится только хуже. И Эдвард... почему Эдвард позволил меня увезти? Почему позволил поступить так с нами? Я думала... думала, что...
– Ты не можешь. Я не выйду за него. Ты не заставишь меня! Эдвард приедет за мной, и мы уедем!
Едва я договариваю, как отец даёт мне пощёчину, убирая правую руку от руля. Я хватаюсь за лицо, которое словно горит огнём, но через пелену ужасающей боли и слёз, выступивших на глазах, мне с облегчением удаётся приглядеться и различить, что отец снова держит руль и управляет машиной обеими руками. Мы приезжаем домой слишком быстро. Уверена, нам даже сигналили несколько раз, если мы нарушали правила. Я всё ещё не до конца осознаю себя, когда он открывает дверь и вытаскивает меня на улицу, чтобы затащить внутрь. Мама было бросается к нему, спрашивая, что со мной, но он орёт что-то вроде того, что ей лучше заткнуться, хотя я могу ошибаться. В ушах всё ещё звенит от пощёчины или вообще от потрясения. Отец толкает меня в комнату, я ударяюсь о кровать, упав, и тут же слышу звук поворачивающегося в замке ключа. Заперли... меня заперли... И здесь нет способа открыться изнутри. Я заперта на втором этаже... Но у меня всё ещё есть рюкзак. Он так и висит на моих плечах. Только бы телефон не был разбит или повреждён... Пожалуйста... Я игнорирую боль в руке, за которую тащил отец, и стягиваю ремни. Телефон оказывается в порядке. Ни разбитого экрана, ни повреждённых кнопок. Дрожащими руками я набираю Эдварда. Они, правда, дрожат. Неистово и очень заметно. Он отвечает спустя один короткий гудок. С шумом дороге на фоне. Я так думаю, что это именно этот шум. И из-за него я испытываю ещё большую панику. Представляя, как может быть велика скорость.
– Незабудка, – его голос преисполнен рассудительной ярости. Кажущийся на слух бесстрастным, но за этой бесстрастностью я различаю желание как минимум навредить. Сделать больно тем, кто обидел меня. Сдержать данное мне слово. – Незабудка. Ты ничего не бойся. Я уже еду. Семь минут. Максимум семь минут. Где ты?
– В комнате... Я в комнате... Отец... отец... Он закрыл меня и сказал, что...
– Неважно, что он сказал. Это не имеет значения. Это не сбудется, слышишь? Я буду рядом совсем скоро. Я останусь на связи, если ты...
– Нет-нет. Тебе надо следить за дорогой. Отключись. Я буду в порядке.
– Конечно, будешь. Ты помнишь, что я тебе говорил?
– Д-да, – мой голос срывается, и я не в силах это изменить, как ни стараюсь. Это просто превыше меня. – Да, я помню.
– Не смей забывать, Белла. Ещё пять минут, и всё закончится.
Эдвард отключается, но эхо его слов остаётся со мной и внутри меня. Я пытаюсь начать мыслить здраво и, вдохнув и выдохнув несколько раз, метнувшись к шкафу, извлекаю сумку. Она всё ещё внутри со всем содержимым. А это значит, что никто ничего не подозревает. Что мой отец, может, и знает про Эдварда, но не о побеге. Я переодеваюсь в платье, взятое из сумки, скидывая школьную одежду просто на пол, и добавляю в сумку ещё пару вещей. Я слышу резкий звук тормозов прямо под своим окном. Машина Эдварда на подъездной дорожке едва не сбивает почтовый ящик, настолько быстро она сворачивает с основной дороги. Эдвард покидает автомобиль, оставляя дверь открытой и даже не собираясь тратить на неё своё время. Мне не дано видеть Эдварда дальше, но я слышу хлопок с первого этажа. Хлопок, будто Эдвард просто выбил дверь или толкнул её, а она оказалась не заперта и поддалась прямо сразу. Крик отца, шаги на лестнице, причём быстрые, и шаги уже поблизости от моей двери. Всё происходит столь стремительно, что я даже не знаю, кто снаружи. Не знаю до тех пор, пока кто-то не принимается выбивать дверь. Выбивать дверь отцу было бы незачем. У него ведь есть ключи. Наконец после ещё одного удара Эдварду удаётся справиться с ней. Она распахивается внутрь комнаты с ощущением ударной волны, и, вздрагивая, я инстинктивно зажмуриваюсь, но Эдвард оказывается рядом в мгновение ока и сильно обхватывает меня. Мы стоим так совсем недолго. Скользнув рукой мне по шее, он оглядывается назад и вокруг нас на весь тот хаос, что я учинила за какие-то несколько минут.