Часть 2
Услышав, Каллен поднимается с места уже со своей сумкой на плече и, схватив лист, идёт в сторону учительского стола. Там Каллен оставляет задание и просто выходит прочь из кабинета, хотя до звонка ещё семь минут. Я не слышала, чтобы парнем было что-то сказано вроде вопроса о разрешении выйти, но уверена, что он в любом случае уже не вернётся обратно. Я просто жду звонка, и только он наполняет помещение, как я покидаю его первой, потому что собрала все свои принадлежности ещё несколько минут назад. День идёт своим чередом, пока в одном из коридоров, собираясь повернуть за угол, я не вижу там Каллена с удивительно красивой женщиной, которую я никогда раньше не видела. На основании внешности она выглядит годящейся ему в матери или в иную старшую родственницу вроде тёти, но она может быть кем угодно. Увидев их лишь мельком, я быстро отступаю, ведь вроде бы осталась незамеченной, но его имя доносится мне вслед. Не фамилия, а именно имя. Произнесённое нежным тоном.
– Эдвард, твой отец хочет, чтобы пока мы были здесь, а ты продолжал жить обычной жизнью.
– Да, я знаю. Слышал это не раз. Быть тут, пока там всё не уляжется, – хриплым и странно ломающимся голосом произносится в ответ Калленом, а потом я слышу тихий звук непонятного происхождения. – Но это не наша обычная жизнь, и у вас не выйдет отгородить меня спустя столько лет, в течение которых я отлично понимал, в какой семье расту, и что мне уготовано. Это всё словно... чистилище, мама. Город, школа, люди.
Всё-таки мама. А отец... отец, видимо, далеко. Занятый тем, чтобы что-то улеглось. Я не могу знать, о чём речь, и стоять тут чревато лишь риском быть обнаруженной. Но я словно приросла к полу.
– Попробуй с кем-нибудь подружиться. Или, может быть, есть девушка, которая тебе нравится.
– Нет.
Я ухожу, откладывая поход в школьную библиотеку до следующего раза. Благо у меня ещё есть время закончить доклад по истории. Я особо не смотрю, куда иду. Просто двигаюсь вперёд в направлении кабинета, где пройдёт последний на сегодня урок литературы. Мы всё ещё обсуждаем роман Мэри Шелли. Классику о Викторе Франкенштейне, создавшем монстра, впоследствии объявившего охоту на создателя и его семью. Я бы не сказала, что мне понравилось. Фантастика и ужасы совсем не мой жанр. По мнению родителей в том числе. Дома на полках не найти ни одной подобной книги. Но в школе никого это не заботит. В каком-то смысле к счастью. В школе я могу читать то, что хочу, даже если по итогу разочаруюсь. Все эти книги есть в школьной библиотеке. И ещё несколько книг из категории современного любовного романа. Я видела. Случайно. Скорее всего, забытые кем-то. Я прочла их, незаметно взяв с собой домой и вернув потом обратно. Хотя, возможно, это было необязательно. Но я подумала, что они могут быть учтены в картотеке, и будет не очень хорошо, если сотрудники чего-то не досчитаются.
– Мисс Свон? Мы ещё не слышали вашего мнения. Не хотите ли поделиться?
– Да, сэр. Для меня это очень трагичная книга. От неё веет... безысходностью и болью созданного. Живого существа, которое не просило, чтобы его создавали. Франкенштейн решил так сам, а потом испугался отталкивающего вида вместо того, чтобы взять на себя ответственность. Монстр не хотел причинять кому-то зло и совершать ужасные вещи. Ему хотелось быть добрым, быть принятым семьёй и стать её частью, чтобы его любили и заботились, но когда этого так и не случилось, он понял, что никому не нужен, и стал тем, кем стал. Демоном, – говорю я, обдумывая свои впечатления и неторопливо, преимущественно глядя на парту, облекая их в слова. – Но мне в некоторой степени его жаль. Я думаю, все люди и существа изначально хорошие, – я поднимаю взгляд на мистера Тёрнера, руки которого сомкнуты на спинке стула. – И что если ты приручил кого-то, то ты в ответе за него. Я не уверена, что прочту это произведение ещё раз, но в целом оно поучительное и актуально и сейчас. Мне так кажется.
– Спасибо, Белла, за твою точку зрения. Она весьма интересная. А теперь... Эдвард, вы согласны с Беллой или, возможно, хотите ей что-то возразить? Мистер Каллен?
– Нет, мне нечего возразить. Разве что я хотел бы добавить, что Виктор Франкенштейн попросту трус и эгоист. Если ты жаждешь чего-то, стремишься к цели и однажды достигаешь её, у тебя нет права убегать, претворив желаемое в жизнь. И перекладывать свои обязательства на другого, зная, что это подвергнет многих опасности, просто преступно. Но и монстр ничем не лучше. Он оправдывает свои злодеяния одиночеством, а потом льёт слёзы над горем, которое сам же и причинил. Это лицемерие в чистом виде. Они оба хорошо устроились. Положительные черты в Викторе есть, но в конечном итоге их перевешивают отрицательные, а показать монстру, как быть добрым хотя бы с теми, кто вообще ни в чём не виноват, никто, разумеется, и не берётся.
– Хорошо, мистер Каллен. Признаться, я немного удивлён тем, что вы, по всей видимости, действительно прочли книгу. Что ж, есть ещё желающие высказать своё мнение?