— Он не был мне сыном, я вселился в тело старосты пятнадцать лет назад. А его сын, этот никчемный и тупой недоносок чуть не испортил мне все планы! Я готовил его, дал ему прикоснуться к искусству темной магии, по достижению им шестнадцатой весны я хотел посвятить его Смерти, а он взял и из-за свое глупости убил себя, наведя чуму на деревню. И все из-за неразделённой любви, да еще к кому, к этой Тиссе, которую ты сегодня спас. Тогда мне пришлось срочно менять планы и писать Ахмарию, дабы он прислал мне ученика, посвященного ЕЙ. Знаешь, как сложно найти адепта темных искусств в этом захолустье? Вот и пришлось импровизировать с поднятием кладбища. В его голосе мне даже послышались нотки досады и обиды.
— Ну вот же я тут! Че те от меня надо, падаль?
— Мне нужна твоя кровь.
— Неа, мы с ней так близки, и редко, когда расстаемся.
— Всего капелька
— Сказал же нет!
— Капелюшечка — судя по жалобному тону лича, ему осталось только упасть на колени и разрыдаться как маленькому ребенку.
— Для чего тебе она? Не пить же ты ее собрался? И почему своей не нацедишь?
— Так нет у меня ее, я мертв уже лет двести — мне показалось он всхлипнул — Чтобы разбить алтарь и забрать «одно из колец света нужно оросить алтарь свежей кровью посвященного темному искусству либо светлого рангом не ниже инквизитора, который недавно случайно прибыл в нашу деревню. На мое счастье тупой и алчный фанатик.
— То-то же ты так быстро решил меня спровадить из деревни. А колечко мне тоже кстати жизненно необходимо. Может нам тебя просто убить и забрать его?
— Да как ты смеешь жалкий смертный! Я Лич! Я владыка этого храма! Тут я всесилен!
— Тут вообще-то светлых храм, хоть и не посвященный ни одному из нынешних богов, тут ты не можешь быть всесильным — Это уже подал голос Даниил! — Атакуем!
И он действительно бросился на Лича. Я и Магрус еще несколько секунд стояли в шоке, не оценив такой неожиданный порыв моего спутника.
— Алтарь! Кровь! Осколок! — бросил на ходу мне Даня.
Я еще секунду постоял, вникая в смысл сказанного, затем бросился к алтарю, на ходу посылая в лича «темный удар» и капкан одновременно. Даня тем временем схлестнулся с личем, тот неведомо откуда выхватил огромный двуручный палаш и всерьез намеревался разделаться с наглым маленьким рыцарем. На мое удивление Даня умело блокировал удары щитом, хоть они его и отбрасывали на несколько метров назад, уровень жизни после каждого удара заметно проседал. С такими темпами еще пара-тройка ударов и он откинется к камню привязки.
На ходу кастуя «вуаль тьмы» на брата, я ускорившись бежал к алтарю ни на секунду не прекращая посылать в лича «темный удар» и «капкан» почти добежав до алтаря я неожиданно получил такой мощный толчок, который буквально отправил меня рассматривать вблизи шедевры былой эпохи на противоположной стене. Уровень хитпоинтов моментально просел в красную зону. Приземлившись на спину, я все так же лежа в пыли, выхватил бутылку из поясного кармана и влил часть ее содержимого себе в рот. Как оказалось, прыткий лич отвлекся от избиения Танара отправил мне вдогонку какую-то магическую пакость наподобие воздушного тарана. Мой брат, не теряя времени успел тоже проглотить порцию лечебного зелья пользуясь выдавшей передышкой в моем лице.
Я снова встал и подобно бегуну бросился на второй штрафной забег к финишной ленте, то есть к алтарю, не забывая кастануть на Даню «вуаль», а личу «темный удар» не добегая до алтаря я резко затормози, что и спасло меня от очередного воздушного тарана. Лич понял, что откинуть меня не удалось, спешной походкой направился в мою сторону. Я кастанул «капкан», прошло, Магрус остановился, вскинул палаш острием вниз и разнес удерживающий его «костяной капкан» одним ударом. Следом за импульсом «темного удара» полетел очередной «капкан», не прошел. Но зато мы услышали, как лич взыл. Эхо отразилось от куполообразной чаши потолка и стен создав эффект дрожи. Мы увидели, как из каменного пола, опутывая Магруса до пояса, вылезли зеленые лианы, которые намертво связали его к одному месту, Магрус хрипел, скулил, размахивал своим огромным палашом, но вырваться не мог, он хоть и срывал лианы со своих ног, на их месте тут же вырастали новые, опутывая его сильнее. Я к этому времени подскочил к алтарю, провел рукой по распоротому плечу, и припечатал окровавленную ладонь к холодному прямоугольному и белоснежно-чистому камню.
— Посторонись — услышал я сзади, — Еле успел отскочить, как краем глаза заметив замах меча со знакомым голубоватым сиянием.