— Ты чего у порога топчешься? Меня боишься? — пока Латгар предавался воспоминаниям о былых «прикрытиях», Даймера уже давно распахнула тяжёлую дверь.
Войдя внутрь, Латгар почувствовал, как ему в нос ударил странный, но приятный аромат — сладковатая ваниль с лёгкой кислинкой граната.
Её любимые духи...
Мысль пронеслась сама собой, заставив щёки покрыться лёгким румянцем. Пока он оглядывал пустую, ничем не примечательную комнату, на секунду им даже овладело раздражение. Но тут позади раздались приглушённые стуки.
Оглянувшись, он увидел, как Даймера, прислушиваясь к собственным ударам, методично стучала по стене, на которой висела лишь пыльная, местами прогнившая картина.
— Слушай, я тебе на секунду даже поверил. Но что, чёрт возьми, ты делаешь? — спросил он раздражённо. — Это розыгрыш, да? Просто разыгрываешь меня. Ладно, поверил. Ты молодец. Пойдём обратно.
Но Даймера, не обращая на него внимания, продолжала подбирать комбинацию. Она напоминала шахматиста, который ставит на кон всё, не зная правил.
— Если будешь вести себя потише, я быстрее вспомню эту дрянную...
Не успела она договорить, как в тишине раздался мягкий щелчок.
Картина отъехала в сторону, и тёмный проём позади неё мгновенно залился ярким светом, словно по мановению руки.
— Ну? Теперь-то видишь, я всё-таки была права? Надо бы где-нибудь записать... — Даймера, уже отходя от него, бормотала себе под нос: — Один, восемь, девять, шесть. Один, восемь, девять, шесть...
Он импульсивен?
Пока Даймера отчаянно искала клочок бумаги, Латгар стоял посреди комнаты, не зная, что делать. В отличие от неё, чьи эмоции никогда не переходили черту, он был импульсивен. И эта импульсивность всегда приводила к плохим последствиям.
Сейчас, пока он пытался остудить ум, его рука на автомате потянулась к кобуре, где лежал револьвер. Ещё пара секунд — и произошла бы трагедия. Но кобура была пуста.
На столе... Чёрт, он лежал на столе!
Мысли проносились как пули. Страх. Страх окутал его голову, как чёрная жидкость, медленно стекающая по телу и обволакивающая каждый сантиметр. Звон в ушах перебивал звуки и так пустой комнаты.
Но нет.
Лишь один звук был отчётливо слышен. Сердце. Стук. Ритмично повторяющийся стук, что обычно возвращал его в чувство. Но сейчас он не мог выбраться из головного лабиринта. Лабиринта, что он построил сам. Своими руками.
— Как я мог забыть? Но... она же моя подруга. Нет. Нет, я не могу. Может, сдать её генералу? Она занята...
В голове пронеслась тысяча мыслей — от панических до подлых. А время текло со скоростью света: минуты казались секундами, секунды — миллисекундами.
Пока Латгар стоял, словно вкопанный, к нему бесшумно приблизилась Даймера. Её шаги, ещё мгновение назад отчётливые, теперь растворились в вакууме тишины.
— А? Ты чего стоишь? — помахала она рукой перед его глазами. — Аууу? Я-то думала, ты меня уже кинул.
Лумаи- друг или...
Латгар вздрогнул, словно его ужалили сотни раз, и резко обернулся на звук. Но никого не было — лишь шаги, доносящиеся снизу, словно с самой лестницы в ад.
— Д-даймера, ты уверена, что нам надо спускаться? — Его дрожащий голос, похожий на писк птенца, эхом разнёсся по лестнице. Звук бился о стены рикошетом, и каждое эхо впивалось в уши Даймеры, как игла.
— Вот ведь лямошный, — проворчала она. — Говорила же — не орать. Тихо.
Она застыла, прислушиваясь к малейшему шороху.
— Бам... бам... бам... бам...
— Чего? — невзначай воскликнули они вместе.
Даймера прислушалась получше. В её голове, словно на крутящемся колесе, проносились имена, отсекая неверные варианты. Дара? Девид?.. Нет, шаги тяжёлые, с палкой... Лорд Брамс? Тоже нет, он совсем спятил... Еще в том году.. Кхм.
И — эврика.
Незнакомец, не успевший дойти до них, резко остановился от её выкрика.
— Лумаи?
Перед ней стоял молодой человек лет двадцати восьми, смугловатый, с видом человека, только что вырванного из глубоких раздумий.
— О, Лумаи, ты меня ни-ко-гда не обманешь!
Спустившись, Латгар увидел не самую приятную картину.
— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит?