У нас обоих развились какие-то сердечные симптомы, очевидно невротического характера. Одно время у Власовой они были довольно острыми, я же испытывал их значительно меньше. Я лично для борьбы с ними время от времени применял, как я именовал, «сердечную гимнастику». Заключалась она в восхождении на вершину одного из холмов в медленном темпе — своего рода теренкур — с равномерным глубоким дыханием. Этим путем я избавился от одышек при восхождении, но сердцебиения остались. Правда, наблюдались они реже чем раньше и не так интенсивно.
Цынги и в этом году у нас не было совершенно. Ожидая, что эта страшная полярная гостья к нам пожалует, мы внимательно следили за собой и за туземцами, осматривали приезжавших к нам и расспрашивали о живущих с ними. Но мы не обнаружили даже начальных симптомов острой цынги.
Из витаминозных продуктов у нас были, как мы говорили раньше, только два небольших боченка засахаренных апельсинов, вывезенных с «Совета», и немного засахаренных лимонов, присланных с мыса Северного. Потребление их я отнес на весенние месяцы, как наиболее опасные по цынге. У туземцев был заготовлен «Нунивак» — сквашенная в бочке трава, собираемая летом. Они потребляют ее как гарнир к мясу. Несомненно, «Нунивак» имеет противоцынготные свойства, в чем мы имели возможность убедиться весною 1934 года.
Не имея острых проявлений цынги, мы, тем не менее, замечали у себя некоторые явления, близко напоминающие явления, именуемые академиком Чистовичем «хронической цынгой». Они проявлялись в виде незначительной кровоточивости десен. Десна нормального цвета, не увеличена, но иногда, чистя зубы, мы замечали, что щетка чуть розовела, или иногда после нажатия пальцем на десну появлялся слабый кровяной след. Несколько раз во рту неожиданно появлялся тепло-соленый вкус. Впечатление такое, как будто бы где-то в десне лопнул сосуд и кровь хлынула струей. Кровотечения эти молниеносны; возникая неожиданно, они тут же прекращаются. Стоит два-три раза после этого сплюнуть, и слюна приобретает нормальный прозрачный вид. Чтобы ослабление десен не зашло слишком далеко, мы регулярно практиковали применение укрепляющих полосканий и смазываний.
Других признаков цынги у нас за все это время совершенно не было.
Глава XXV
ВЕСНА И ЛЕТО 1933 ГОДА
Четвертая зима прошла, в общем, благополучно. Никаких особенных происшествий у нас за время зимовки не случилось. Голода не было, хотя экономить во многом нам приходилось жестоко. Не было также, как уже сказано выше, и цынги. Промысел песца и белого медведя проходил нормально. Промышленники не были оторваны от своей основной работы — заготовки пушнины. Она была во-время сдана на склад в хорошем виде. Опять у нас в складе висело несколько сот хвостов, а на вешалах висели колеблемые ветром, желтевшие на солнце десятки медвежьих шкур.
Как мы и предполагали осенью, год в промысловом отношении был удачным. Несмотря на уменьшение охотничьих хозяйств, было выловлено 430 песцов. Собственно, выловлено было больше, но несколько некондиционных шкурок были оставлены у туземцев.
По медведю год был тише прошлого. В прошлом году было убито 128 взрослых медведей, в этом было добыто немногим больше полусотни. Заготавливались также моржевый клык и мамонтовая кость.
Четвертая зимовка была во всех отношениях удачной. Во всяком случае она не была хуже предыдущих.
Но вот зима прошла. Солнце уже высоко поднималось над горизонтом. Дни становились все длиннее и ярче. Весна вступала в свои права. С наступлением ее мы, как и каждый год до этого, были заняты обычными весенними работами: копали канавы в снегу вокруг дома, чистили склады от снега. В общем, жизнь протекала на зимовке так, как будто бы ничего особенного не случилось. Единственное, чем отличалась эта весна от прошедших весен, это то, что мы каждый день внимательно следили за тем, что творилось на материке.
Прежде всего нас крайне интересовало, какое судно к нам пошлют, когда пошлют, кто пойдет на остров и делается ли вообще что-либо для подготовки экспедиции. Но, к нашему сожалению, сообщений об этом не было. Говорили о чем угодно, но только не об острове. Почти каждый день из Хабаровска сообщали об организации какой-нибудь экспедиции. Говорили об экспедициях в Уэллен, на мыс Северный, на мыс Шелагский, на Колыму, даже в бухту Провидения, но об острове Врангеля — упорно молчали, как будто бы его вовсе не было на карте.