Предложение Красинского, таким образом, не застигло меня врасплох. Легче было согласиться просто покинуть остров, чем согласиться на такую внеплановую смену. Люди, предназначавшиеся для замены, раньше на севере не были, — если не считать севером Иркутск, — новичку же справиться с предстоящими трудностями было бы значительно труднее. Мы не были дезертирами ни с одного участка работы, порученного нам большевистской партией и советской властью. Уйти же с зимовки в такой момент мы считали дезертирством, хотя, вероятно, ни у кого не нашлось бы смелости упрекнуть нас за уход с острова.
— Если вы не хотите уходить с острова, я могу оставить вам этих людей для установления связи.
— Это другое дело. Связь — штука важная, об этом стоит подумать.
Красинский обиделся.
— Ну, вот странные вы люди. Предлагаю вам свежих людей, чтобы они установили связь, а вы говорите «об этом стоит подумать». Как будто вам не нужна связь!
— Неверно, товарищ Красинский, и связь нам нужна, и новым людям мы очень рады, но вы должны учесть, что, находясь в крайне трудных условиях, в каких находимся мы, прием всякого лишнего человека, даже и очень нужного, чреват многими осложнениями. Нужно крепко подумать, прежде чем решиться оставить на острове двоих людей. Люди они новые, на севере не бывали. Привыкнуть к суровым условиям им будет очень трудно. Фактически вся забота о них будет лежать на наших плечах.
Мы обсудили это предложение с Власовой и решили, что, как нам ни трудно будет, — два новых человека потребуют уменьшения и без того полуголодного пайка; нам придется больше работать, уделять много внимания новым людям, — однако, связь с материком нас так прельщала, что мы решили поступиться личными удобствами и пойти на всяческие невзгоды и принять предлагаемых Красинским людей. После обсуждения я сообщил ему, что мы согласны оставить Траутмана и Демидова.
В присутствии Красинского, Куканова и других я обратился к Траутману:
— Так вот, товарищ Траутман, вы остаетесь здесь у нас в качестве радиста. Вы хорошо знаете это дело? Сможете наладить связь с материком?
Мой вопрос, как видно, задел его, и он ответил мне обиженным тоном:
— Если я берусь за дело, значит, я его знаю. Связь я вам налажу через три дня после отлета самолета.
Я был удовлетворен.
Я счел необходимым предупредить и Траутмана и Демидова, что в случае зимовки я не могу обеспечить им хорошего питания, что основой питания будет мясо морского зверя, хлеб да каша; предупредил я также и об отсутствии топлива и керосина для освещения, так что возможны холод и темнота. Они мне ответили, что об этом их предупредил Красинский и они знают, на что идут.
Коль скоро у меня возникли сомнения в приходе к нам судна, я решил отправить людей, которых надлежало отправить на судне, с самолетом. Всего на этот раз с острова должно было уйти одиннадцать человек, из них шестеро взрослых и пятеро детей. Должен был покинуть остров Павлов, — состояние его здоровья требовало отъезда, — кроме него и его семьи, необходимо было вывезти с острова эскимоса Аньялика с семьей и двумя взрослыми братьями — Югунхаком и Пинехаком.
В первый рейс, то-есть когда Куканов должен был возвратиться на мыс Северный за продуктами, я решил отправить Аньялика с домочадцами, а во второй рейс — Павлова.
Я также решил отправить на материк наличный запас пушнины. Песцовых шкурок было немного — 430 штук, но и это количество нужно ухитриться сохранить, а так как я уже тогда решил зимовку перебросить на север, ближе к дровам, а на Роджерсе все законсервировать, то можно было ждать, что часть пушнины, несмотря на все наши усилия, может погибнуть.
Павлов и Старцев с помощью туземцев в одну ночь упаковали всю пушнину. К утру она была готова к погрузке.
На другой день, 1 сентября, самолет должен был лететь. Обсудив как следует с Власовой положение зимовки, мы пришли к заключению, что надеяться на приход к нам «Челюскина» нечего и поэтому мы не имеем права сидеть сложа руки и ждать у моря погоды. Нужно предпринимать какие-то меры для того, чтобы предстоящая — пятая — зима не застала нас неподготовленными и невооруженными для борьбы с трудностями.
Придя к такому заключению, я решил послать следующую телеграмму на материк в Крайисполком и Крайком партии: