«По моему убеждению надежд на прибытие к Врангелю парохода «Челюскин» нет. Несмотря на заброску минимальных запасов самолетом «Н-4», предстоит пятая зима в архитрудных условиях. По причине отсутствия топлива, начинаю переброску зимовщиков на северную сторону острова, где есть плавник. Придется строить зимовья из плавника, по возможности оборудовать их для перенесения зимы. Жилые помещения, склады в бухте Роджерс законсервирую со всем содержимым. Всего этого можно избежать при условии посылки какого-либо судна, находящегося в данное время у Дежнева с грузом угля максимум 30 тонн. По условиям льда судно может свободно подойти к острову к северу от Геральда. У острова Врангеля — чистая вода. По сообщениям туземцев, в указанном районе лед ушел в средине августа. Расстояние от Дежнева до Врангеля двое ходовых суток при хорошем море. По состоянию моря можно думать, что образование льда начнется не раньше конца сентября. Времени мало, но при быстром разрешении вопроса хватит. Благодаря заброске самолетом «Н-1» необходимейших продуктов и вывозке больных, дополнительная заброска угля обеспечит относительно благополучное проведение зимы. Без доставки топлива не могу поручиться за благополучное проведение пятой зимовки.
1 сентября эта телеграмма с Кукановым была послана на материк.
Имел ли я право ставить так вопрос? Мог ли я утверждать, что надеяться на приход «Челюскина» нельзя? И мог ли я утверждать, что судно, посланное от Дежнева, беспрепятственно дойдет до острова Врангеля? В то время, когда я совещался с Власовой и обдумывал этот животрепещущий для всех нас вопрос, я не знал целого ряда обстоятельств. Они только несколько позже выяснились и подтвердили мою правоту. Но я рассчитывал так: ежели будут приняты указанные мною меры и «Челюскин» к нам дойдет, больших убытков государство не понесет. Если же меры эти не будут приняты и «Челюскин» не дойдет, нам будет крайне трудно. Уже одно это соображение давало мне основание и право просить помощи помимо «Челюскина».
Сообщение Красинского, вылетевшего с материка 31 августа, о том, что местонахождение «Челюскина» неизвестно и что его во всяком случае нет близко к устью Колымы, дало мне понять, что корабль к нам не попадет, тем более, что, по сведениям прилетевших, у северных берегов материка лед очень тяжелый и надеяться на быстрое продвижение там судна — нельзя. У острова в конце сентября, как правило, уже невозможно плавать. Бухта обычно становится в середине сентября, а море замерзает в начале октября, только иногда бурная погода взламывает молодой лед, угоняет его далеко к югу, но как только ветер прекращается, в 2—3 спокойных дня море покрывается таким крепким толстым льдом, что свободно можно ездить по нему на собаках.
Наконец, мы сами этим годом, во время промысла моржа, часто уходили далеко к востоку и видели состояние льдов там.
Эскимосы, приходившие с севера, наблюдали с высот состояние моря и, по их утверждению, к востоку от острова Врангеля лед был легкопроходимым. Относительно состояния льда на востоке я получил уже 8 сентября сведения, которые точно подтвердили мои предположения. Павлов, вылетевший 3 сентября с острова Врангеля, прислал по моей просьбе с мыса Северного подробное сообщение с планом расположения льда у острова Геральд и в проливе между островами Врангеля и Геральд. К югу от острова Геральд отходила полоса битого разреженного льда. Севернее и восточнее острова Геральд лед имелся только отдельными небольшими сравнительно скоплениями, разделенными друг от друга расстоянием во много миль.
Павлов писал мне, что от острова Геральд до бухты Сомнительной и дальше на запад они шли на высоте 900 метров. К югу от Роджерса и на запад был виден очень тяжелый паковый лед. Таким образом то состояние льда, которое я рисовал себе на основании сведений, полученных от туземцев и личных наблюдений, подтвердилось разведкой, произведенной по моей просьбе Павловым.
Павлов имеет долгий опыт и вряд ли мог ошибиться. Последующие события с, «Челюскиным» и другими судами, зимовавшими на побережьи, целиком и полностью подтвердили наши соображения.
Во второй рейс самолет дополнительно завез нам заказанные нами продукты и забрал на обратном пути Красинского и Павлова с семьей.
Мы остались с Власовой. Кроме того, с нами были два свежих человека: радист Траутман и моторист Демидов.
Впереди — пятая зима.
Глава XXVI
ПЯТАЯ ЗИМОВКА
На материк пошла телеграмма о том, что в случае неприхода судна мы с женой остаемся на пятый год. Одновременно намечалась организация самой зимовки.