Солнце еще оранжево-красно, холодно и разрешает смотреть на свой лучезарный лик незащищенным глазом. И хотя оно только «светит, да не греет», все же радостное, яркое.
«Первопуток» быстро утомил солнце. Оно ушло на покой, и только отсветы его еще долго полыхали по небу, постепенно замирая. Небо темнело, становясь свинцово-серым, но теперь не надолго, — завтра солнце опять придет.
Ночь, долгая, давящая своей беспросветностью, кончилась. Мы шли к Большому дню с незаходящим солнцем.
Первоначально день увеличивался очень медленно. Нам казалось, что никогда не наступит время, когда солнце будет подниматься высоко и будет ослепительно ярко гореть. Но, наконец, это время настало.
Весеннее солнце щедро льет на белую землю горячие лучи. В его лучах все сверкает и искрится, тени глубоки и сине-черны. Люди ходят в густотемных очках, как будто они любители мрака, и солнечное сияние их не радует. Они так же любят солнце, как все живущее. Но слишком велика щедрость солнца: оно как бы стремится вознаградить всех за свое долгое зимнее отсутствие, и его сверкающая весенняя яркость губительна для незащищенного глаза.
Весенние месяцы — март, апрель и май — самое лучшее время на острове по количеству ясных солнечных дней. Еще морозно на воздухе, очень часто термометр опускается ниже 30 градусов, но наши лица в это время густо покрываются загаром, как будто мы находимся не за полярным кругом, а где-нибудь под жарким южным небом, на берегу теплого синего моря.
Яркость весеннего солнца велика, к тому же ничто не поглощает его лучей. Земля как бы покрыта гигантским рефлектором. В эти месяцы при малейшей неосторожности можно заболеть снежной слепотой. Туземцы, живущие испокон веков в этом краю, казалось, должны были бы приспособиться к этому, но среди них каждой весной было особенно много пораженных этой неприятной болезнью. Из зимовщиков за все пять лет только двое, и то однажды, заболели снежной слепотой. Все мы постоянно предохраняли глаза темными очками. Выходя даже на несколько мгновений на солнце, мы не забывали одевать очки. Когда этого не делали, в комнату входили обычно, как в глубокий подземный каземат, совершенно лишенный света. Особенно заметно это в дни весенних пург, когда окна совершенно заносило и мы сидели с лампами. Несколько мгновений после входа в комнату ничего не было видно. Потом виднелся язык желтого пламени лампы, и постепенно в комнате светлело. Вещи выступали из темноты, свет усиливался, и все приходило в нормальное состояние, только в сознании оставалось ощущение сумрака.
Предохранительные очки для заполярных районов имеют громадное значение, так как они в значительной степени определяют работоспособность зимовщиков на открытом воздухе. У нас было два вида очков — по устройству и цвету — в кожаной оправе, полностью закрывающие глаз от внешнего света, и очки в нормальной роговой оправе, а по цвету дымчатые и синие различной густоты. Очки в кожаной оправе хороши тем, что полностью защищают глаз от яркого света, но они совершенно не пропускают в пространство между глазом и стеклом холодного воздуха. Стекло быстро нагревается от теплоты тела и запотевает, это вынуждает часто снимать их и протирать, что мешает работе, а кроме того по условиям погоды протирание сопряжено с риском поморозить руки. Очки же в нормальной оправе, хоть и не изолировали глаза полностью, все же защищали его достаточно и поэтому пользовались у населения большим успехом. Цвет очков также имеет некоторое значение. Голубые очки немного раздражают тем, что окрашивают все в голубой тон, создавая ощущение искусственности и необычности, в них как-то теряешь представление об истинном соотношении не только цветов (что в пурге бывает очень важно), но и вещей. Лучше всего дымчатые очки. Они, уменьшая яркость, оставляют неизменным восприятие окружающего. Снимая голубые стекла, видишь все окрашенным в желтовато-зеленоватый цвет и только спустя несколько минут теряешь это ощущение. После дымчатых стекол видишь все в нормальных тонах, только более ярко.
С приходом весны приходили новые заботы: нужно было начинать весенние работы по изучению острова. У нас ведь не было специального персонала, который занялся бы изучением острова, но оставлять этот участок работы мы не считали возможным.