На лицах уже появились первые улыбки, движения становились более свободными, все разбились на тройки, пытаясь станцеваться. На щеках проступал румянец. Разносились смешки и тихие охи, когда кто-то наступал на другого или нечаянно задевал.
Ярослава старалась не отставать от других и при этом следить за всеми.
Со следующей песней тройки объединились в шестерки. Она поняла, что двигается в правильном направлении, когда услышала, как вокруг нее начинают подпевать всеми любимые и знакомые песни.
Она сама отдалась своему коллективу, став с ним одним целым. Казалось, что сейчас они находятся в каком-то клубе, и никто от них не требует синхронности и отточенных до автоматизма движений. Пол холодил ступни в тонком капроне, рядом чувствовалось дыхание, кто-то постоянно касался, но это было так невесомо и просто.
После они объединились в две группы по двенадцать человек, а затем и в одну кучу.
— Я знаю, что вы этого ждали! — рассмеялась Ярослава, а вместе с ее громким смехом включилась песня «Танец маленьких утят».
С разных сторон раздались крики: “Оооо!” и “Ууу..”, однако все хохоча стали весело хлопать в ладоши, двигать локтями и крутить попой, повторяя детский танец.
Глаза горели, на лицах светились улыбки, все будто заново увидели окружающих. Теперь их объединяло что-то общее, не только танцевальная группа.
Смех. Смех объединял, заражал, проникал до костей. Им уже не нужно знать друг друга по именам, они знали, куда гораздо глубже.
— А теперь максимально друг к другу ближе и оторвемся по полной! — Яра включила последнюю композицию, один из зажигательных треков, который они рассматривали с Ксюшей для танца. Наблюдая, какие все расслабленные, заряженные, в ней проснулась гордость за себя. Даже если не получилось добиться синхронности, то хотя бы помогла людям выплеснуть накопившееся напряжение.
— Кажется, у тебя получилось! — шепнут Руслан, появляясь за ее спиной. Она взъерошила волосы друга и забрала черные солнцезащитные очки, которые непонятно зачем он носил в здании.
— Лишь бы! Я на это поставила всё. Если не получится, то останется лишь одно средство объединения.
— Поход?
Яра еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.
— Какой поход? На улице ливень идет третий день. Эх ты, святая простота. Я о том, чем в Древней Индии наказывали женщин.
Он закатил глаза, но ухмыльнулся.
— Будем надеяться, что танец сработает.
Ярослава выскочила из коллектива, включила трек, под который они должны выступать, и крикнула:
— Также близко друг к другу попробуйте станцевать весь танец от и до, не задевая и подстраиваясь. Вы все можете и умеете, вы знаете все движения, просто перестаньте думать и расслабьтесь.
Она, затаив дыхание, замерла на месте, наблюдая, как ее ученики с еще не потухшими улыбками после утят, расслабленные и легкие, как перышки, исполняют весь номер.
Яра не заметила, как сзади спустилась Ксюша, пока та не подошла и не обняла.
— Молодец! Я в тебе не сомневалась ни капельки. А теперь станцуйте еще так два раза и можете гулять! — сообщила она новость, от чего раздались радостные возгласы.
Ярослава мысленно поставила галочку в своей голове напротив пункта “объединить команду”. Парни, с которыми занимался Руслан, и девушки, которых учила она, будто получили второе дыхание. Связь витала в воздухе, и она была одним из звеньев этой цепочки. И это доставляло ей удовольствие.
Глава 4.2
Ксю сдержала свое слово и отпустила всех намного раньше после того, как “КОД” — как назывался ее коллектив — еще два раза практически без ошибок повторил номер.
Руслан подошел к Ярославе, забирая назад свои очки.
— Нам надо до семи утра завтрашнего дня пройти тест по Теории государства и права. Созвонимся перед сном?
На лице Яры появились тени лишь от одной мысли, что их ждет еще одна бессонная ночка.
— Давай сейчас пройдем? Следующая репетиция с театром мод у меня лишь через два часа.
— Я не могу… мне надо идти, — при этом он как-то ссутулился и нахмурился.
— Что-то случилось?
— Сегодня судебное заседание, хочу быть рядом с сестрой.
— Как я могла забыть, — она хлопнула себя ладонью по лбу.
Развод их родителей длился уже несколько месяцев и должен завершиться именно в этот день. Его сестра — Люда, которой было шестнадцать лет, высказала свое желание остаться с отцом, хотя, по мнению самого Руслана, им обоим было бы лучше съехать в отдельную квартиру.
Матери они не нужны ни капельки, а отец прятался в крепких напитках и спасительном забытьи после них. Она давно перестала интересоваться детьми, а он, хоть и старался, никак не мог вытащить из ямы даже себя.