Юра ее догнал, когда она затормозила около ингредиентов для выпечки и уставилась на полку с киселем.
— Сколько вкусов! Достань, пожалуйста, мне вон тот, клюквенный, — она привстала на носочки и показала на розовую упаковку. Это здорово позабавило, он и не думал, что Яра такая невысокая.
Когда геройский поступок был совершен, она с хитрым взглядом кивнула на тележку.
— Что? Даже не проси, катать тебя я не буду.
— Вредина! — легко запрыгнула в нее и села, явно ожидая, что он передумает. Молчание затягивалось, Воронцова упрямо смотрела на него, а во взгляде проснулись бесята. — Ну же, сдайся! Иначе тебе придется оставить меня здесь.
Юра глубоко вздохнул и взялся за ручку тележки. Она расхохоталась.
— В отдел печенек, пожалуйста.
— Так точно, капитан, — усмехнулся он ее тону.
Он бежал между стеллажей, Ярослава счастливо смеялась, закрывала глаза на поворотах и визжала, когда сильно заносило. Их “транспортное средство” издавало лязгающие звуки, и вскоре проснулись недовольные работники магазина.
— А ну прекратите! — услышал он, а затем совсем уже страшное:
— Я вызвала охрану, ловите их!
— Кажется, у нас проблемы, — тормозя и задыхаясь, прошептал он.
— Бежим!
Юра помог ей выбраться из тележки, и они бросились наутек. Вслед неслись грязные ругательства, но им было все равно. Каждый из них в этот момент получил намного больше, и никто не смел испортить настроение.
Осенний воздух, пропитанный запахом мокрой земли и озона, приветливо встретил после душного супермаркета. Они все еще смеялись, а он тащил ее за руку в сторону дома.
— Постой, я так устала, — выдыхая, проговорила Яра.
— Ты устала? Между прочим, это я тебя катал минут пять до всего этого.
— Пф, ты прямо как мой папа, ему лишь бы поспорить. Ой, что это? — Яра с удивленным видом достала из кармана пачку киселя, которую по инерции засунула себе в карман, когда они убегали из магазина. Она смотрела на него таким взглядом, будто достала метеорит: со смесью ужаса и непонимания. Юру позабавил ее вид, и он начал смеяться. — Смешно тебе?
— Ну ты и преступница-моралистка! Украла, а теперь переживаешь.
— Ничего я не крала и вообще, если что, ты меня не видел, иначе мне придется тебя убить.
— Я вообще не знаю, кто ты. Пошли, спрячу у себя, а то магазин потерю киселя за пятьдесят рублей точно не переживет.
— Вообще-то за шестьдесят девять.
— Ну все, завтра уже банкротами станут.
— Блин, а как же гостинец?
— Ничего страшного, в следующий раз что-нибудь принесешь.
— А следующий раз будет?
— Бог любит троицу, — он пожал плечами и мысленно впервые в жизни помолился, чтобы оказался прав.
Глава 8.4
Квартира их встретила тишиной и покоем. Обычная двушка среднестатистической семьи. В коридоре поклеены обои под кирпич, столик с зеркалом весь завален всяческими заколками, ободками и косметикой, стоял огромный массивный шкаф, который обычно идет в комплекте со всей квартирой, а на потолке красовалась советская люстра-фонарик.
— Немного не прибрано… мы не ждали гостей, но в общем располагайся… — бормотал себе под нос Юра, будто бы он стеснялся своего дома.
— Шутишь? У вас практически девственная чистота, ты наш кавардак не видел, потому что у меня сестренки… В общем потому что у меня сестренки.
Ей показалось, что он немного выдохнул и расслабился. Подал тапочки розовые с заячьими ушами.
— Сестры, — зачем-то пояснил, будто она могла подумать, что его. Принял у нее куртку и пошел на кухню ставить чайник. — Ты сильно голодная?
— Я перед концертом поела в буфете, — отчего он сморщился, будто она сказала, что попила из лужи, и заглянул в холодильник. — Но от еды я никогда не откажусь. Дома никого? — спросила Яра, разглядывая небольшую, но уютную кухню.
Гарнитур был старым и деревянным, недавно выкрашенным в зеленый цвет, чайник грелся на газовой плите и скоро собирался засвистеть, на столе лежала скатерть в цветочек.
— Нет, мама в ночную, сестра у подруги осталась ночевать.
— А папа? — вопрос вылетел быстрее, чем она подумала. Его плечи напряглись, но он тут же вернул их в исходное положение, вздохнул и закрыл холодильник. Видимо, еды так и не раздобыл.
— Я за него, — как можно безразлично произнес, чем выдал себя еще больше. Яра уже поняла свою ошибку и пыталась придумать, куда же перевести диалог, но Юра принял ее молчание за ожидание, поэтому пояснил: — Его не стало, когда мне было тринадцать, несчастный случай. Пришлось быстро повзрослеть.