— Мне кажется, что я никогда не была предоставлена самой себе на такой длительный срок, поэтому… не хочется, чтобы эта ночь кончалась, — прошептала она.
— Что там по телевизору есть? — уступил Юра, а Яра улыбнулась, повернулась лицом к экрану и по-хозяйски стала нажимать на кнопки пульта.
— Шрек, вторая часть, — радостно провозгласила она и посмотрела на него через плечо. — Ты, если будешь засыпать, скажи мне, ладно?
— Ладно. А что со светом?
— Мне тебя достаточно. Не в том плане, что ты светишься в темноте, а в том, что, главное, я не одна в комнате. Да и шторы открыты.
Раздалась знакомая мелодия из детства, пошли первые кадры. Ярослава весело говорила фразы за героев, смеялась с каждой шутки и пихала его локтем в бок, чтобы сказать: “Вот, вот тут сейчас смешно будет!”
— Балбеска такая, — не удержался от насмешливого комментария Юра после исполнения очередной роли Ярославы в образе Осла. Она ткнула его локтем и скосила глаза, чтобы убедиться, что он это сказал с улыбкой на лице.
Юра все чаще стал ловить себя на том, что смотрел совсем не на экран, а не нее. Он лежал на боку, подперев голову рукой, чтобы ему был виден телевизор из-за ее головы, но при этом впитывал в себя каждую ее эмоцию. Рассматривал, как прядь заправлена за ушко, родинку неправильной формы на виске, складочку между шеей и плечом, уходящую под ворот футболки, когда она к нему поворачивалась, короткие темные ресницы.
Веки ее начали тяжелеть, она все еще боролась со сном, но уже клевала носом, и все реже слышались ее комментарии. Юра тихонько достал пульт из ее ослабевшей руки, когда увидел, что она уже пару минут глубоко дышала и не открывала глаза.
Немного отодвинулся, натянув одеяло, отложил наушники, осознавая, что под ее мерное посапывание они ему не нужны, и уставился в потолок, прислушиваясь к себе.
Через какое-то время Яра завозилась и придвинулась ближе, он — дальше, она еще ближе. Так продолжалось до тех пор, пока не послышался грохот. Это Юра свалился с матраса, тихо ругаясь сел и уставился на бесстыжую моську, которая заспанно на него глядела.
— Во имя всех святых и братьев Гримм, куда ты двигаешься?!
— А ты куда уползаешь?
— Очевидно, подальше от тебя. Чего ты хочешь, Воронцова?
— Мне холодно, хотела к тебе прижаться, чтобы в спину не дуло, потому что ты натянул одеяло! — Она отвернулась и спряталась в нем по самый нос. Юра вздохнул, мысленно помолился, не братьям Гримм, конечно, и лег к ней поближе. Яра продолжала обиженно сопеть, он закатил глаза и придвинулся еще. Кажется, притихла.
Теперь некуда стало пристроить руку. Какое-то время мучился, пока не услышал:
— Ты чего возишься, как уж на сковородке?
— Неудобно, руку отлежал, — проворчал Юра, действительно разминая затекшую конечность.
Ярослава повернулась к нему своей растрепанной макушкой, откинула волосы с лица, взяла его за руку и отвернулась обратно, так, чтобы он обнял ее сзади. Он уткнулся ей в шею, прижался и наконец расслабился. Почувствовал ее тепло и, кажется, даже биение сердца. Подумал, что теперь точно не сможет заснуть, находясь в такой близости от Ярославы. Между ними сейчас была лишь одежда — тонкий барьер, отделявший реальность с безграничной фантазией. Но он наоборот успокоился, вдыхая ее запах и почему-то вспоминая рекламу Баунти с ее райским наслаждением, позволил течению просто нести себя.
— Что это?
— М? — он все еще не мог вынырнуть из мира снов, поэтому не понимал, что Яра имеет в виду. Она вдруг провела ягодицей по его тазовой выступающей косточке.
— Что это? — еще раз настороженно поинтересовалась она.
Юра фыркнул ей в шею, ощущая, как Ярослава поежилась.
— Это моя кость, а ты о чем подумала?
— Ни о чем, — слишком быстро произнесла, чтобы быть правдой.
— Если будешь продолжать, так тереться, то…
— Замолчи! — она ощутимо ущипнула его руку. Юра лишь посмеялся и так и погрузился в сон с улыбкой на лице.
Глава 9.4
Mujuice — Каждый день
Ярослава проснулась задолго до будильника. Небо лишь начинало светлеть, а по стеклу продолжали барабанить капли. Юра сладко спал, продолжая обнимать ее. Она повернулась к нему и стала рассматривать, не упуская такую возможность. Его губы были немного приоткрыты, он смешно сопел, обычно аккуратно лежавшие волосы теперь находились в беспорядке. Яра не удержалась и провела пальчиками по острой скуле, спустилась по линии подбородка, прочертила идеально прямой нос сверху вниз. При этом он так нахмурил брови, что они соединились в одну. Это такое обычное и повседневное выражение лица показалось ей родным. Хотелось зацеловать до одури, а реакция тела, которое вспыхнуло, словно спичка при этих мыслях, ее напугала. Ноги стали ватными, по низу живота разлилось сильное желание, словно горячая лава.