— Все хорошо, цветочек, все хорошо. Пойдем чай пить. Где ты хочешь? Хочешь мы с Дашей сюда все перенесем.
Яра лишь покивала и поплелась вслед за бабушкой, помочь перенести все угощения, что та так старательно приготовила для нее. А дверь кладовой так и осталась открытой, выпуская наружу всех монстров, что там заточила. Она сама их создала, сама же придумала им дом, теперь же они были свободны также, как и она.
Шлепая сапожками по грязи, она как мантру повторяла, прокручивая черное колечко, чтобы ее слова дошли до его хозяина: “Заглянуть в глаза своему страху совсем не страшно, страшно не попробовать”. И искренне верила, что Юра еще обретет свое счастье, не ломая чужие жизни.
Глава 13.1
Колючая мелкая крошка засыпала голую землю и тут же таяла, не давая той окраситься из черного в белый. Зима должна вступить в свои права только через неделю, однако уже прогоняла ноябрь.
Погода за окном словно проецировала происходящее в Юре: он тоже обрастал ледяной броней, а участки черноты так и не светлели.
Он снова сидел в концертном зале и смотрел в окно, пока шло собрание культоргов. Его мало интересовало происходящее, знал только, что Савелий потом все равно повторит им с Германом по сто раз, будто их там и не было.
Гера тоже сидел, уткнувшись в телефон, подперев подбородок кулаком, и улыбаясь разводил какую-то очередную девушку.
Юра еще раз посмотрел на своего друга и вдруг подумал, что тот был совсем не красавец. Нос с горбинкой, впалые щеки, испещренные мелкими ямками — шрамами от подростковых угрей. Кустистые брови, тонкие губы, волосы у него были жесткими и постоянно торчали в разные стороны, чтобы он с ними не делал. Тем не менее его обаянию мог бы позавидовать сам Казанова. Юра ни разу не видел, чтобы Гера мог не добиться своего и тайно гордился. Его харизма открывала все дороги и не только ему.
— … на республике культоргом будет Савелий, — донеслось до них, отчего они удивленно переглянулись и уставились на напряженную спину друга, который вдруг весь выпрямился и натянулся, как струна.
Обычно такой роли удостаивалась Лера, из года в год получающая номинацию «Лучший культорг», а Савелий становился ее заместителем. Однако сейчас все поменялось. Тот сам находился в шоке и вместо того, чтобы радоваться, обеспокоенно сверлил Леру взглядом.
— Что изменилось? — все же поинтересовался он. Директор департамента по молодежной политике университета, которая как раз и занималась проведением собрания, кинула взгляд на Леру, как бы давая той возможность все самой объяснить.
— У меня свадьба через месяц. Я не потяну организацию ее и концерта, поэтому я сама передаю тебе свои полномочия. Знаю, что ты справишься. Но я, конечно же, буду тебе помогать, так что не расслабляй булки, Савелий, — подмигнула она, а ее белый хвост в этот момент скатился с плеча.
— Ууу, кажется, накрылась моя свиданка с головой на ближайшие две недели, — резюмировал Герман, блокируя телефон и растирая виски. — Он нас с тобой сожрет.
Юра был такому исходу только рад, потому что устал брать ночные подработки. Он снова пытался зарыться от собственных чувств в работе, а так Буров его загрузит по полной, что он даже собственного имени помнить не будет, не то что ее.
Правда крылась в том, что скорее он забудет себя, чем Воронцову, но ему нравилось обманываться.
Теперь они с Герой внимательно ловили каждое слово директора, который расписывал им все тех задание. Культорги и их заместители, переговариваясь, покидали коворкинг зал, а Савелий продолжал ссутулившись сидеть на стуле, опершись локтями в колени и запустив пальцы в волосы.
Герман ушел вместе с другими, чтобы собрать списки участвующих коллективов, а Юра замялся, не понимая, почему его друг такой поникший, хотя стремился к этой должности почти четыре года.
Он подошел ближе и внимательно уставился на притихшего Савелия. Сейчас он словно стал другим, не собой. Уставшим, осунувшимся, немного бледным, а под глазами были заметны синяки.
— Сав, ты чего? Надо радоваться! Ты ведь — культорг университета! Ты так долго к этому шел, так мечтал.
Он хмыкнул и принялся потерянно похлопывать себя по карманам в поисках сигарет.