Закурил прямо в помещении, не заботясь, что может сработать сигнализация. Это на него совсем не походило, потому что он всегда чтил правила и требовал этого от других. Юра открыл окно, пропуская свежий воздух.
— Не об этом я мечтал, не об этом.
— Да брось, ты что расстроился, что Лера сама уступила тебе свой пост и ты не был выбран решением деканата?
Савелий снова покачал головой.
— Она замуж выходит, — тихо произнес, словно боялся, что как только слова пронзят пространство, их уже будет не вернуть. — Понимаешь?
Юра не понимал. Точнее он уже все понял, но не мог как-то все это уместить в голове.
— Постой. Но как же… Ты… она… Ася? — у него получались лишь отдельные обрывистые фразы, которые никак не хотели складываться в предложение.
— Я предлагал ей встречаться на первом курсе, даже не раз, но она все время отказывала мне. Я взъелся и как-то так вышло, что решил доказать, какой я на самом деле. Утешить свою задетую гордость, вот что я хотел. Показать ей, кого она потеряла. А потом, когда Лера бы поняла, то, может быть, все и получилось… Это сейчас глупо звучит, тогда я был настроен очень решительно.
— Почему я об этом не знал? — пальцы неприятно похолодели.
— У тебя была Олеся, и я тебе завидовал, если честно. У тебя получилось добиться девушки, а у меня — нет. Мне было стыдно в этом признаться, и я предпочел это от всех скрыть.
— Но как же Ася? Ты ее не любишь?
Савелий поднял на него тоскливый взгляд, как у побитой собаки, и немного улыбнулся, при этом глаза его так и оставались грустными.
— Я к ней привязался.
— И всё?
— И всё. Просто понимаю, что без нее мне будет тяжело. У нас все так внезапно закрутилось, а сейчас я уже и не представляю, какого это — быть не с ней. Три года, Юра.
— Ты думаешь, это честно по отношению к ней? Ты представляешь на ее месте другую? Или как это вообще происходит? — он начал злиться, потому что не понимал друга и не хотел понимать. Отказывался вообще верить в происходящее. А еще обида за Асю тяжелым камнем легла на сердце. — Это ведь сродни измене. Или ты ей итак изменял? Ты поэтому к Саше клеился в новый год? Чего ты молчишь?! — Юра зачем-то потряс спинку его стула, будто это помогло бы быстрее выбить ответы.
— Ты мне и слова сказать не даешь, — резонно и все еще спокойно заметил Савелий. — Поэтому я тебе и не рассказывал, знал, как ты отреагируешь. А я боюсь потерять тебя. Мы с тобой почти восемнадцать лет не разлей вода. Пойми…
— Не хочу я понимать! — Юра с грохотом поставил стул перед ним и уселся, скрестив руки на груди.
Они погрузились в тягостное молчание. Пока Савелий продолжал пускать облачка дыма.
— Я так устал от самого себя. Постоянно бегу-бегу-бегу, потому что боюсь остановиться, оглянуться, посмотреть на свою жизнь и поступки, задуматься о том, что я вообще творю. Разочароваться в себе в край.
Юра ему не ответил, и он снова замолчал. Скрытый смысл многих слов начинал доходить до него. Друг постоянно намекал, а он так погряз в собственных проблемах, что не заметил рядом утопающего.
— Поэтому тебе и надо поговорить с Ярой. Один разговор так многое может решить. Вдруг она несчастна в тех отношениях. Просто мы все неидеальные, совершаем ошибки, потому что постоянно стоим перед выбором, и зачастую не можем знать наверняка: правильный ли делаем или нет. Я сделал неверный, теперь расхлебываю. А вот у тебя еще есть шанс исправить положение. Я же видел, как она на тебя смотрит.
Они не обсуждали произошедшее с Ярославой с той самой злополучной ночи в клубе.
Вряд ли у него был шанс все исправить, потому что отношение к ней он изменить не мог, хотя и отчаянно любил. Да и слова, сказанные на пьяную голову, было не возвратить. Как и не возвратить Виту, которая с того момента отделилась от их компании.
Юра встал, похлопал друга по плечу и сказал:
— Пойдем.
— Куда? — Савелий с удивлением и даже какой-то опаской уставился на него.
— Концерт ставить. На тебя между прочим возложили ответственность, мне ли тебе об этом напоминать?
— И это всё? Ты мне ничего не скажешь? — он встал и растерянно захлопал белыми ресницами, которые на фоне падающего снега были почти неразличимы.
— Думаю, ты сам в себе уже разобрался, просто не можешь набраться смелости и признаться в этом.
— А ты останешься со мной? — прозвучало жалобно, будто он пытался удержать девушку, отчего Юра ухмыльнулся.
— Кто же с тобой еще после этого всего разделит радость и горе, богатство и бедность, болезнь и здравие, пока смерть не разлучит нас?
— Да иди ты, — Савелий хлопнул его по плечу, и они вышли в шумный коридор.