Эля недоуменно смотрела то на Юру, то на экран своего телефона, не понимая, что происходит. А он спрятал лицо в руках, чтобы скрыться от света, что пролился на него, все еще не веря, помотал головой и выдохнул:
— Эля, я такой дурак.
А потом достал телефон и отправил Савелию короткое сообщение: “Выезжаю”.
Глава 13.4
Ярослава сидела на кухне загородного дома Макаровых и разводила себе кофе. Раньше они часто проводили здесь время: собирались на шашлыки, отмечали все праздники, просто отдыхали или находились в звукоизоляционной комнате, где Вова воссоздал свою группу и репетировал.
Вот и теперь они отмечали два радостных события: день рождения Миши и приезд Стаса с Кристиной.
Стас изменился: кожа приобрела золотистый оттенок, волосы еще больше выгорели на солнце и стали песочными, отрастил свои кудри до плеч и периодически их собирал, постоянно улыбался и выглядел счастливым. В Кристине испанские корни взыграли больше чем русские, поэтому на голове у нее царила копна мелких золотистых кудряшек, доходящих до пояса. Она постоянно их пыталась убрать, но какая-нибудь непослушная прядь так и норовила выбиться. Кожа загорелая, глаза оливковые, и от нее пахло чем-то приторно-заграничным, таким запахом, что в России не найдешь. Как-то в телефонном разговоре Стас ей сказал, что она пахла солнцем. Когда Яра попросила объяснить, что это значит, он не смог, но теперь она и сама поняла, что тот имел в виду. Крис была невысокая, ниже Яры, но при этом имела шикарную фигуру “песочные часы”. Одним словом: сошла с обложки журнала Playboy.
Как бы ни старалась Ярослава веселиться, не получалось. Прошло полтора месяца: боль притупилась, однако рана не затягивалась. Каждый раз, когда она переставала смеяться, на ее лицо находила печаль, которая грызла ее изнутри и требовала Юру.
Пока она размешивала кофе, на кухню заглянула Крис. Она говорила с милым акцентом и всеми силами старалась влиться в их тусовку, за что Яра ею восхищалась.
— Я присяду?
— Конечно, хочешь кофе?
Она покачала головой и подперла подбородок кулачком.
Яра отхлебнула горячий напиток и расслабилась, когда кипяток немного помог согреться внутри.
— Как тебе здесь? В России?
— Я уехала отсюда в десять лет, а кажется, будто и не уезжала. Все также, как и было. Кассирши ворчат, на улице холодно, пахнет выпечкой и снег. Я скучала. Стас мне так много про тебя рассказывал, — внезапно произнесла Кристина. Яра не смогла распознать интонацию: то ли это просто была констатация факта, то ли это было что-то ревностное.
— Надеюсь, только хорошее? — попыталась свести в шутку.
— Ты ему очень нравилась.
Яра после этих слов напряглась.
— Почему у вас ничего не получилось?
— Я его не любила. Зачем мне надо было мучить его и себя?
— Как его можно не любить, — это был не вопрос, а просто утверждение, которое Кристина сказала с такой нежностью и милой улыбкой, что Ярослава поняла: все переживания Стаса насчет того, что она может вернуться в бывшему — это просто небылица.
— Можно, если в мыслях другой человек.
— Почему ты не попробовала с ним связаться? — раздался за спиной голос Стаса, отчего Яра подпрыгнула и разлила половину кофе по столу.
— Ты что, шпион? Кто так тихо подкрадывается? — возмутилась она, оглядываясь на дверной проем, в котором стоял Стас, подперев косяк плечом.
— Кажется, вам стоит поговорить, а я пошла пока в гостиную, — быстро произнесла Крис, вскочив с барного стула. Она оставила мимолетный поцелуй у него на щеке, привстав на цыпочки, и упорхнула на лестницу.
Он сел и помог промокнуть лужу салфеткой. Кухню наполнил терпкий горьковатый запах кофейных зерен.
— Ты мне нравилась, но я всегда мог здраво мыслить, поэтому все замечал, даже если тебе казалось, что ты все хорошо скрывала.
— И когда же ты все понял?
— В новый год и понял, когда мне сказали, что ты с ним ушла, — он улыбался, это помогло разбить возникшую между ними неловкость. — Ну, так что? Хочешь я попрошу знакомых, чтобы его нашли?
— Все намного прозаичнее, Стас, — горечь просквозила в словах, она не смогла ее сдержать. — Он сам меня нашел. Чисто случайно. Иии… теперь все еще хуже. Сейчас единственное, чего я хочу, это забыть его как страшный сон.