Он поворачивается и улыбается - нежной улыбкой, от которой у меня сжимается сердце.
— Добрый вечер, — мягко говорит Эллиот. — Или лучше сказать утро?
Я убираю свои беспорядочные каштановые волосы с лица, собираю их в неряшливый пучок и закрепляю резинкой, которая висела на запястье.
— Спасибо, что пришел, — говорю я. — Знаю, что тебе не по пути.
— Джулз, — говорит Эллиот. — Я еще не сошел с дороги. Ты еще не сбилась с пути.
Я озорно улыбаюсь, обхватывая себя руками, чтобы защититься от падающей температуры.
— Тебе нужно одеяло или что-то еще? — спрашивает он, указывая внутрь.
Я качаю головой.
— Мне нравится холод. Кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я смогла ощущать лишь небольшой холод.
— Я заказал еду, — говорит он. — Не сходи с ума, когда в дверь постучит парень из обслуживания номеров.
Я киваю, дрожа от холода, когда смотрю на высокий край балкона. Он доходит до уровня груди, и я чувствую себя намного безопаснее, чем около хлипкого низкого выступа стены на крыше клуба Братьев.
— Мне потребовалось немного времени, чтобы добраться сюда, — говорит Эллиот. — Но, похоже, ты все равно была в отключке.
— Тяжелый день в студии? — предполагаю я.
Эллиот качает головой.
— Сегодня мы были закрыты. Это был день Кайлы и папы. Мороженое на пирсе и купание на пляже.
Я улыбаюсь, но далекое воспоминание о моем собственном отце ранит меня изнутри.
Он и меня водил за мороженым. Это забавное место с ретро-дизайном выходило на пирс в Санта-Монике. Однажды ему позвонили, когда мы сидели в кафе и ели банановое мороженое.
Он сказал мне оставаться на месте и оставил меня одну. Мне было лет шесть или семь, и я помню только, как женщина за прилавком спрашивала, кому она может позвонить, чтобы меня забрали.
Никого, конечно, не было. Если это был не мой отец, то никто.
В конце концов он вернулся. Кафе закрылось, а женщина осталась убираться, вытирая столешницы и подсчитывая дневную выручку, пока солнце опускалось за океаном, а затем и вовсе исчезло.
Когда мой отец вернулся, весь в крови и грязи, он заплатил женщине за то, чтобы она не вызывала полицию.
После этого все уже никогда не было как прежде, потому что после того дня подобные вещи случались постоянно. Жизнь изменилась, все стало труднее, мрачнее и жесточе.
Мой папа перестал улыбаться, мама стала больше употреблять наркотики, а дядя Дорнан стал таким страшным, что я полностью его избегала.
— Джулз? — голос Эллиота пробивается сквозь мои мысли. — Что-то случилось?
Я пожимаю плечами, глядя на него с обожанием, которое принадлежит только ему.
— Я просто думала о том, как увижу тебя с ней, — говорю я, задумчиво улыбаясь. — Я никогда не видела ничего столь удивительного.
— Мне бы не помешала няня, — шутит он. — Ты хорошо играешь с куклами Барби?
Я смеюсь.
— Я умею отрезать им волосы.
— Ты как и я, — говорит он. — Хотя я предпочитаю рисовать на них неуместные татуировки перед тем, как отвезти ее к матери.
Раздается стук в дверь, и Эллиот выскальзывает с балкона, возвращаясь через несколько мгновений с подносом, полным всякой вкусной еды, которую я только могу себе представить. Картофель фри, клубный сэндвич размером с мою голову, молочный коктейль, высокий стакан колы, картофельное пюре, жареная курица и стеклянная банка конфет.
Я оглядываю балкон, на котором, как ни странно, нет никакой мебели. Возможно, дело в стойком туманном смоге, который окутывает эту часть города. В любом случае, никто не захочет оставаться здесь достаточно долго, чтобы присесть.
Мы раскладываем еду на журнальном столике и садимся бок о бок на низкий серый диван перед ним, никто из нас не разговаривает, пока не набьет свои животы до отказа. Кажется, что еды так много, но я изо всех сил стараюсь попробовать все. Когда мы закончили и улеглись, слизывая жир и соль с пальцев, Эллиот заговорил первым.
— Итак, ты решила последовать моему совету и покончить со своей местью? — с надеждой спрашивает он.
— Не совсем, — отвечаю я. — На здание клуба был совершен рейд. Мне удалось выбраться до приезда полиции.
— О, — говорит он, выглядя разочарованным, но не удивленным. — Ты благополучно вернулась в больницу?
Мне кажется, что прошло много лет с тех пор, как я столкнулась с Джейсом у входа в отделение неотложной помощи, и это грубое напоминание ударяет меня по нутру.
— Эллиот.
— Джулз, — говорит он, потянувшись за очередной порцией картошки фри.