— Инга! — прошептал он в рацию. — Не приближайся к нему!
Упырь прямо здесь. Влад не слышал его шагов, значит, прячется. Наметил в качестве добычи его или Ингу. Кого же?
— Ты меня слышишь? — Влад плавно опустил пистолет сантиметров на двадцать, хотя не знал, понимает ли упырь, что это такое. — Я видел надгробие.
Однажды слова помогли. Упырь здесь, он умён, не оставит просто так, что на его территорию вторглись чужаки. Он умнее, чем прочие. Сколько он понимает? Понимает ли, что они убийцы и пришли за ним?
— Надгробие разозлило тебя, потому что ты не поверил? В то, что ты мертв, сложно поверить, даже если нет ничего, что доказывало бы обратное. Ты, наверное, ощущаешь пустоту внутри. Как будто ты проснулся, но большая часть тебя нет. Она осталась там, откуда уже не вернуться. Мне рассказывали об этом другие мертвецы. Вы никогда не найдёте покоя в этом мире, потому что тут вам не место, — он медленно поворачивался вокруг себя, вглядываясь в темноту. Бесполезно. — Ты не человек, которому принадлежало это тело. Ты сам не знаешь, кто ты и что тебе нужно. Не можешь понять, хотя стремишься. Ты слышишь меня? Я знаю, что тебе нужно. Покой. И смерть. Пожелай их, и ты сможешь уйти.
Он заметил в темноте движение и приготовился стрелять. Ничего сложного, скольких упырей он уже убил за жизнь. Пули из сплава свинца и серебра, освящённые. Всего-то и надо, что попасть в сердце или голову, чтобы вырубить, а затем пронзить колом. Немного усилий, хруст грудной клетки, и тело рассыплется в прах.
Прошла всего пара секунд, и силуэт упыря пропал. За спиной хрустнул снег. Слишком быстро. Тяжёлое тело сбило с ног, и надгробия завертелись перед глазами.
— Влад! — истошно заорала Инга.
Сначала он услышал, как что-то с треском рвётся. Подумал — одежда. Запоздало понял, что это его собственная шея. Воротник стал горячим и мокрым. Запахло горелой плотью. Неужели упырю хватает воли, чтобы стерпеть жгущий огнем амулет? Обычно приносимое им страдание заставляло их в страхе отпрянуть. Тут боль попала в мозг Влада молнией, от которой парализовало. Он попробовал дёрнуться, но сразу осознал, что ещё немного – и горло будет разорвано упырём. Он даже его не видел. Всё смазывалось перед глазами, он мог различить лишь тёмную тушу яростного, как тигр, существа.
Хлопнул выстрел, смягчённый глушителем. Перестало придавливать к земле, недалеко хрустнул снег, и всё затихло. Влад быстро и глубоко задышал, будто его душили мгновения назад, прижал руки к ране.
— Куда попала? — прохрипел он, пытаясь встать.
— Не знаю, — даже в полутьме он увидел, что её смуглое лицо побелело, а глаза сверкают, как у загнанного зверя. — Я куда-то целилась… я не знаю… блин, вот блин, — она вцепилась в него, словно он падал, обняла за шею, зажимая рану.
— Скорую, — он хрипло вдохнул и осторожно лёг на холодную землю. Хуже уже не будет.
Его хотели оставить на ночь в больнице, но Влад отказался. Зашитая рана на горле слабо пульсировала, в голове стоял туман от обезболивающих. Он соврал врачам, что напала собака или нечто на неё похожее, «не разглядел в темноте», так что пришлось вытерпеть уколы от столбняка и бешенства.
— Мне точно не стоило погнаться за ним? — бесцветно спросила Инга, продолжая оглядывать его бледное, измождённое лицо. По крайней мере, в зеркале минут десять назад он увидел его именно таким.
— Нет, — сказал он и почувствовал, что сил на долгие разговоры у него нет. Хотел было собраться и сесть за руль, но лишь вздохнул, стоя перед водительским сиденьем. Нет, сегодня не осилит. — Ты бы не справилась. Поведешь?
Инга кивнула и полезла за руль.
— Знаю, — тихо сказала она. — Я… я была сегодня не готова, — она на него не смотрела.