— Не видела? — он аккуратно вывез коляску с неровной тропки на асфальтированную дорогу.
— Я отдала деньги её подругам, всё устраивали они.
— А если бы они их украли? — Марк попробовал вообразить, как отдаёт деньги на похороны дедушки его друзьям, которых никогда не видел. Не смог.
Варя пожала плечами.
— Ну, тогда её тело осталось бы лежать в морге. Честно: мне всё равно, Марк.
— Ты так не любила её?
— День её смерти был для меня как праздник, — слова резанули скальпелем.
До самой могилы они молчали.
— Ничего себе! — не сдержал возгласа Марк, когда они добрались. — Это её подруги высадили?
Варя не ответила. С могилы глядели любопытными жёлтыми глазами белые с лиловой кромкой, похожей на пятна пролитой туши, цветы. Такие рисуют на чайных сервизах, но таких Марк не видел ни на одной клумбе в городе.
— Я не разбираюсь в цветах, — он присел возле могилы и осторожно коснулся лепестков, будто дорогого старого фарфора. — Они должны сейчас цвести? На улице-то прохладно.
Он повернулся. Варя молчала и, не отрываясь, смотрела на могилу. Её рука дрогнула. На миг Марку показалось, что Варя резко наклонится и яростно оборвёт цветы, но пальцы всего лишь ещё сильнее, чем пару минут назад, вцепились в подлокотник.
— Слушай, а… — он сглотнул, не зная, как спросить о том, что давно мучило, — а какой она была для тебя?
Как ни старался, он не мог представить, как Нина Игоревна, привечавшая его в доме будто собственного внука и имевшая десятки друзей, могла вызывать у кого-то хоть толику неприязни. Это таких, как она, зовут «бабушками-одуванчиками». Глядя на неё, Марк всегда вспоминал всё хорошее, что есть в мире.
— Она всегда совершала задуманное, — ровно заговорила Варя, не смотря на него. — Даже если это причиняло другим боль. А так обычно и бывало.
— Идём, — глухо произнесла она. — Пойдем отсюда. Уродство, как я и думала.
— Ладно, пошли, — он запнулся. — Прости.
Варя только покачала головой.
Второй раз он увидел фиолетовый цветок, когда стало совсем прохладно, хотя выпавший за последние два дня снег успел растаять. Покрытый пылью, будто сединой, цветок рос прямо возле гаражей, но его лепестки не увяли и держались стойко, как залакированная причёска. Цветок Марк высмотрел за худыми ногами детей лет восьми. Он, не раздумывая, пошёл к ребятам.
— Вы его не рвите, — сказал он. — Он, наверное, редкий. Как тут только вырос?
Светловолосый мальчик в красной дутой куртке посмотрел на него расширенными глазами.
— Вы что? — тонко заголосил он. — Его и нельзя рвать!
И прежде, чем Марк успел спросить, девочка в мятном пальто добавила шёпотом:
— Это Старухин цветок. Там, где он вырастает — плохое место. Тут живёт монстр.
Дети со сверкающими глазами закивали.
— Это кто же вам так сказал? — Марк не сдержал улыбки. Ему тут же показалось, будто он сам вернулся в детство и стоит вот так с друзьями, пугаясь выдуманных страшилок и воображая себе инопланетян или призраков, которые проходили тут вот рядом и оставили кучу следов.
— Так всегда было, — снова заговорила девочка в пальто, старательно напуская в голос таинственности, будто в полной темноте рассказывала историю друзьям, пришедшим на ночёвку. — Цветок в городе везде растет, но никто про него ничего не знает! Это потому что его не существует. Его Старуха, — говоря имя, девочка перешла на шепот, — придумала и рассадила везде. До него нельзя дотрагиваться, нельзя срывать. Если дотронешься — то монстр за тобой придёт, если сорвать, то он убьет тебя, а если долго смотреть на цветок, то можно сойти с ума!
Марк еле удержался от смеха.
— Так ведь у нас в городе таких цветов никогда не было. Я вот только второй раз его вижу. Вообще, знаете, его кое-где недавно посадили, — он не стал рассказывать про кладбище, — может, ветер семена разнёс?
— Они везде растут, — тихонько проговорила девочка, — и всегда росли. Вон там, — она вытянула руку в сторону пятиэтажки. — Возле порога их уже три. А на прошлой неделе ещё не было. И вообще, я их с детства видела…
Дети закивали.
«А сейчас у вас что, не детство, что ли?» — подумал Марк.
— Ну, ладно, спасибо за знания, — стоило ему отвернуться, как дети возвратились к игре. Тут же он услышал: «А я дотронулся, видели!», «Врешь, у тебя палец в миллиметре был!», «Теперь ты, теперь ты!» А следом — дикий визг.
Домой он пошёл через тот самый дом, на который указала девочка. Под бетонным порогом покачивался на слабом ветру кустик с тремя распустившимися крепкими лиловыми цветами. Уже без «пятен туши», но Марк всё равно их узнал. Жёлтые серединки цветков притягивали взгляд, словно глаза волка. «Если дотронешься — придёт монстр, если сорвёшь — он убьет тебя, если будешь долго смотреть на цветок, то сойдёшь с ума», — слова крутились в голове, застряв в ней паразитами. Будто знакомые. Интересно, сама ли девочка или её сверстники это придумали? Не исключено, что история может быть куда старше их самих, только не такая известная, как та же классическая страшилка про «гробик на колесах».