— Да у вас вообще нет праздничного настроения! — проорала я, и голос мой звенел от нахлынувшей свободы. — В такой вечер, а вы со своими предупреждениями!
И тут Олег, не говоря ни слова, наклонился, слепил идеальный, тугой снежок и метнул его в того, что был старше. Тот чисто психологически отпрянул, и снежок размазался по его нагрудному знаку.
Воцарилась секунда ошеломленной тишины. А потом что-то сорвалось и во мне. С диким смехом я запустила своим снежком во второго. Мы стояли под елкой, как два мятежных школьника, и закидывали снежками двух обалдевших стражей порядка. Они отнекивались, отмахивались, и на их лицах сначала читалась чистая ярость, а потом… потом что-то вроде растерянной обиды.
— Всё! — проревел тот, в которого попал Олег, счищая снег с куртки. — Всё, Новый год вы встречаете в отделении! Идете с нами!
Они сделали решительный шаг вперед. Но Олег был быстрее. Он резко схватил меня за руку, его пальцы сомкнулись вокруг моих в стальном захвате.
— Бежим! — крикнул он коротко, и в его глазах плясали чертики.
И мы побежали. Я не помню, когда последний раз бегала так быстро. Мы нырнули в первую же попавшуюся подворотню, прижались спинами к холодной шершавой стене, пытаясь заглушить смех и отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, но это был восторг, чистейший и безумный.
— Где бутылка? — прошептала я, задыхаясь.
Олег взметнул руку вверх — он, как заправский вор, прихватил ее с собой во время побега.
— Герой, — выдохнула я и, не думая, потянулась, чтобы стряхнуть снежную крошку с его щеки.