Начало лета было прохладным. Вода в заливе еще холодная, но для нее удовольствие - выше неудобств. Она дрожала мелкой дрожью, пока заходила в воду, едва окунувшись, она свыклась с ощущениями. Эл уступила прихоти понырять в удовольствие и насладиться одиночеством.
Великая она или нет, только скоро она замерзла, как говориться, до костей. Воздух оказался теплее. Эл выбралась из воды на камень и подставила лучам светила свою "шкурку", чтобы согреться и обсохнуть. Ей не хотелось мочить одежду, а в запасе не оказалось простого куска ткани, чтобы обтереться. Подрожав немного, она уловила момент, когда тело начало впитывать солнечную энергию и наступило состояние телесного блаженства. Тело подрагивало, а потом стало ровно вибрировать, пока не нагрелось. Эл подставила под лучи лицо, закрыла глаза.
Отдала бы все, чтобы оказаться где-нибудь на острове у Тома. Открыть глаза и увидеть море, безграничное и живое, дышащее земными силами. Все чаще ее посещала тоска по дому, по далеким, почти забытым пейзажам. Наверное, близость ухода будоражит ее воображение, заставляет грезить прошлым, а может случиться, что нет острова, все переменилось. Эл не хотелось верить, что раздел с тем миром, который она любит, составляет время, а не расстояние. Четыреста лет. Звучит, как приговор. Ее спасет только скачек через время, если он возможен.
В момент размышлений о скачке ее посетила тревога. Эл приписала ее собственным сомнениям. Но нет. Тревога превратилась в истошный призыв, так что холодок пошел по спине.
Эл поднялась с камня, нашла нужный сапог, добыла из кармашка в сапоге свой кинжал и распорола мешок с одеждой. К ее ногам вывалилась ее прежняя куртка. Только вот странность, она поменяла цвет с черной на серую, как прежде. Эл подняла штаны и куртку, повертела. Призыв перешел в мольбу. Некогда раздумывать над переменой цвета. Эл начала торопливо одеваться, старую одежду человека запада, спрятала под камнями. Пояс. Сумка. Эл поводила плечами, топнула обеими ногами и подтянула ремешки на сапогах.
***
Жеймир издали заметил ее фигурку и отчего-то не удивился. Накануне Маниэль от отчаяния стал звать ее. Эл шагала без плаща, ее одежда уже не выглядела такой роскошной. Скромный серый походный костюм, как у народа в горах или путешественников. Зато взглянула она тем же испытующим взглядом.
- Что произошло? - спросила она, никак не поприветствовав его.
Опять Жеймир не удивился, ему был понятен вопрос.
- Мирра. Голос пропал.
Эл отошла от него, села на выступ повозки и прикрыла кулаком губы.
- У нас по дороге два селения. Нас там ожидают с добрыми вестями. Как сказать людям, что она не скажет им? - голос Жеймира с нотами причитания заставил Эл бросить на него угрожающий взгляд.
Почти год певцы бродили в этих краях, дорога к обители была им не известна, они ушли от нужного места в сторону. Эл видела в этом их поступке дурной умысел. Поскольку чувствительный Маниэль не показался ей на глаза, то промедление - его промысел.
Эл осмотрелась два шатра и две палатки певцов были разбиты среди поля. Горы были на горизонте, до них дней семь-десять ходу, если бросить всю тяжелую кладь. Эл смотрела на горизонт и не ощущала нужды идти туда. Не случилось что-то. Что-то должно произойти, чтобы она почувствовала момент выступления. Ясным для нее стало то, что Обители Хранителей дверей ей не миновать.
Ее появление стало известно остальным, певцы появлялись, словно ни откуда, и приближались к ней. На лицах испуг смешался с надеждой. Женщины или плакали, или сдерживали слезы. Эл осмотрела их с тем же равнодушием, как и горизонт. Если бы кто-то был виновен, она уже увидела бы его или ее. Один взгляд был холоден и спокоен, на нем Эл задержала внимание - Соллидан с присущим ей достоинством смотрела поверх голов на Эл. Эл прочла: "Полюбуйся, что стало с твоим уходом". Эл приняла упрек, с той лишь оговоркой, что не способна быть в двух местах одновременно. Последним к ней вышел Маниэль. Он знаками попросил оставить их наедине.
- Не вини меня. Что-то твориться вокруг нас дурное, сил моих превыше. Мы не найдем никак дорогу в обитель. Эл ты нужна нам, как спасение. Если не поздно.
Эл вздохнула.
- Разберемся прежде, что у вас стряслось, - рассудительно и спокойно начала разговор Эл.
Маниэль покорно кивнул и начал рассказывать.
- Двадцать шесть дней назад мы проходили через маленький городок. Нас ожидали там, молва нас опережает. Не по традиции приняли нас в городе. Мы устраиваем наши пения на окраине, но там нам отвели большой дом и предложили за наши услуги много благ. Зима была тяжелой, весна холодной и долгой в этих краях. Мы рады были душевному приему. Пять вечеров мы посвятили пению и предсказаниям Мирры. Она была так взбудоражена тем, что чувствовала последние месяцы, она твердила предупреждения, уговаривала людей сохранять мир. До нас долетали слухи, что на севере - война. Люди в испуге кидались к Мирре, как к спасению. Эл, я со страхом слушал ее. Порой она говорила крамольные речи. Она сказала однажды, что владыка затевает для нас трудные времена. Чтобы я не слышал среди голосов мира, я не доводил это в песнях до простолюдинов. Мирра же не слушала меня. Она и себя не слышит, когда вещает. Мы поплатились за дерзость.
Тут Эл повернулась в сторону от него и произнесла.
- Это у тебя договор с владыкой, оттого ты в свои песни не вплетаешь нити о нем. У Мирры же такого договора нет, а поскольку дар ее больше, что у любого из подобных ей, то она проникает за пелену событий более важных, чем судьба этого мира. Она знает, кто я?
- Я знал, что ты будешь меня винить, - обиделся Маниэль. - Если бы Мирра не твердила о тебе так часто, я не взмолился бы о спасении.
- Так попросил бы владыку, - пожала плечами Эл. Она продолжила более миролюбивым тоном. - Я тебя не виню. Чтобы сохранить свой дар и ремесло, ты согласился с условиями, которые были предложены. Они оборачиваются против твоей воспитанницы. Это печально. Это сбылось. Чтобы впредь тебе не нарушать своих обязательств, за дальнейшей судьбой Мирры прослежу я. Пойдешь в обитель и попросишь наставника излечить ее, так как договорились с Жеймиром.
- Один? - спросил Маниэль.
- Возьми, кого пожелаешь с собой, кроме Мирры и меня.
- Ты отсылаешь меня?
- Я не могу идти в обитель. Для того, чтобы там появиться нужно разрешение.
- Прямо сейчас?
- А у тебя есть время медлить? Год скоро минет.
- Но о чем мне договариваться. О слепоте? О голосе?
Эл в ответ с грустью вздохнула.
- Там видно будет.
Эл присела на выступ повозки, сложила кисть в кисть руки на коленях и задумалась.
Маниэль смотрел на нее, испытывал одновременно стыд и трепет, горечь и успокоение. Он ушел, чтобы собраться в дорогу и найти спутника. Эл вздохнула еще раз, подняла глаза на все туже точку на горизонте, нервная змейка пробежала по спине.
Она обвела взглядом палатки, соскочила с повозки и твердым шагом направилась к маленькой палатке Мирры, которую всегда ставили отдельно.
Эл откинула занавес двери и тихо вошла, ступая как можно тише. На подстилке и подушках, накрытое покрывалами свернулось калачиком тело. Она было худенькое и терялось в складках ткани. Это была Мирра, и она не пошевелилась, когда Эл вошла. Она постояла немного и повернулась, когда до нее донеслось подобие голоса Мирры. Девушка благодаря своим способностям очень ясно формулировала мысли. "Мне не хочется видеть вас. Оставьте", - поняла ее Эл.
- Даже меня? - произнесла в слух Эл.
Тельце встрепенулось. Мирра повернулась и как могла выбиралась из-под большого покрывала. Она смогла опереться на одну руку, а другой беспомощно махала перед собой. "Не уходи!" - раздался ее призыв. Эл подошла ближе, и Мирра смогла ухватить рукой ее колено. Девушка была истощена и обессилена. Она вцепилась в ее ногу и попыталась подняться. Эл взяла ее за кисть, помогая подняться, но Мирре не удавалось никак встать на ноги. Тогда Эл присела. Мирра нащупала ее плечи, а потом обняла за шею, как ребенок. "Ты. Ты. Я не почувствовала тебя. Я не чувствую", - это был внутренний стон.