А потом пришли человеческие чувства, и вовсе они не были забытыми. В его поцелуе появилась ответная страсть. Эл почувствовала себя земной. Женским существом мягким, как глина, в руках любимого.
Он оторвался от ее губ. Эл потянулась следом.
- Это чудо какое-то, - шептал рядом его голос. - Я люблю девушку из видения. Я даже имени твоего не знаю.
Фраза, как разряд, ударила по сердцу. Эл шарахнулась назад, разорвав объятия. Тело вздрогнуло, и она очнулась.
***
Сводчатый потолок комнаты и овальное окно чуть сбоку от центра. Сквозь окно проникал сумрачный свет - то ли утро, то ли вечер. Она лежала на спине в напряжении, с выдохом она склонила голову на бок и увидела край знакомой одежды.
Сознание включилось мгновенно, казалось, ей не пришлось думать, чтобы понять происшествие.
- Зачем же так? За что? - простонала она. - Даже в эту часть меня вы влезли.
Стало больно. Эл заплакала. Наступило бессилие, тоска, грудь сдавило болью.
Он исчез. Эл, чтобы подавить истерический приступ закусила указательный палец. В бок кольнуло тупой болью, рана отозвалась на резкое движение, на вздрагивание тела. В глазах встал серый туман, боль усилилась, и Эл самовольно отключила сознание, уходя в темноту.
Она снова очнулась. Глаза резало. Это слезы. От них щипало щеки.
Ее голова покоилась на чьих-то коленях. Эл даже глаз не открыла.
- Милинда, - с надеждой сказала она.
- Да, госпожа, - отозвался грустный голос.
Эл распахнула веки, и струйка слез стекла к вискам. Милинда стала быстро вытирать их, словно стеснялась их, торопилась убрать эти слезы.
- Вам больно? - спросила Милинда вкрадчиво.
- Да.
- Рана?
Эл слабо мотнула головой, показала правой рукой на грудь в районе сердца. Потом сморщилась, вот и рана напомнила о себе.
Обе молчали какое-то время. Милинда умиротворяющее гладила ее по волосам и не смотрела на нее. Милинда глядела перед собой, чтобы не выдать своих переживаний и сомнений. Еще недавно она была убеждена, что молодая госпожа потеряна навсегда. Браззавиль едва обмолвился об этом, того было довольно, чтобы Милинда уединилась в гроте и металась там одна в тревожном ожидании исхода. Прошло безнадежно много времени, и в первый момент появления мужа она скрылась, чтобы не услышать роковую новость. Милинда не посмела уйти от владыки, который и сообщил, что Эл была спасена им.
Милинда не знала обстоятельств, но было довольно взгляда на сад, и она поняла, что ее госпожа пережила надлом. Сад застыл и опал.
Девушка выглядела отрешенной и смиреной, взгляд потух, искрились лишь крупные слезы. Милинду бросало в холод и дрожь, но она мужественно держала голову Эл на своих коленях.
- Вы меня опять спасли, - нарушила молчание Эл.
- Нет. Не я. Я бы не смогла. На то была воля владыки. Браззавиль сказал, что он сам вынес вас из нижнего мира. Он сказал, что вы…
Она не договорила. Эл попыталась сесть, поэтому Милинда перехватила ее плечи, навалилась, не давая встать.
- Умоляю, лежите так. Так спокойнее.
- Вы как лед, Милинда. Я тяну силу из всего окружающего, когда болею. Это опасно.
- Не для меня. Лежите смирно.
Эл утихла, Милинда заботливо окутала себя и ее мягким покрывалом.
- У меня не было дочери, - произнесла она.
Эл только улыбнулась ей сквозь слезы.
- Меня снова не спросили, хочу ли я жить.
Милинда не возразила ей, как возразила бы раньше. Она была согласна с Эл. Теперь у девушки иные обязательства перед владыкой.
Милинда несколько дней привыкала к тому, что ей снова придется ухаживать за своей госпожой, привыкала, потому что она остро ощутила свою ненужность. Милинда заметила, как в Эл умерло прошлое, что произошел разрыв, который не восстановит даже ОН.
- Может быть, вы желаете чего-нибудь? - спросила Милинда ради вежливости в один из визитов.
- Я хочу домой, - низким мрачным голосом ответила Эл.
Милинда умолкла, она оставила Эл одну раньше, чем обычно.
Наблюдая беспомощность супруги, Браззавиль решил поддержать ее.
- Ты не знаешь, как поступать? - посочувствовал он.
Милинда согласилась молчаливым жестом.
- Мы служим ей в любом случае, - сказал он, придав интонации равнодушие.
Но чуткость Милинды не обманешь интонацией.
- Она сломлена. Она беспомощна, - растерянно произнесла Милинда. - Я не знаю средства, чтобы ей помочь.
- Пусть он сам, раз вернул ее, - сказал Браззавиль. - Не ходи к ней больше без надобности. Я сам очень скучаю по ней, но понимаю, что мое присутствие напомнит еще раз, что она здесь не по своей воле. Я виноват, что позволил себя обмануть. Кинжал так и не нашелся. Я мысленно не смею обратиться к ней, на столько ощущаю себя виноватым.
Милинда поняла, что не одна она терзается произошедшим. Владыка исчез, едва Эл очнулась. Пропал Лоролан, и Браззавиль мгновенно понял его причастность к попытке убийства, о чем сообщил ей.
Одиночество может стать для Эл очередной отравой или лекарством, пока она не выплывет из моря своего отчаяния, в пространстве этого мира будет висеть тревога и тишина ожидания.
Милинда была опустошена переживаниями, словно она болела той же болезнью, что Эл, с раной никак не связанной.
Тем не менее, именно Браззавиль решился повернуть колесо событий. Однажды он пришел к Эл и сел у изголовья.
- Какой он? - спросил он.
- Кто? - переспросила Эл.
- Тот ради кого ты умерла, - пояснил он. - Ты выбрала смерть. Ради смертного. Я не поверю, что яд был настолько опасен. Какой он? Или ты изобразила смерть не для него?
- Ему было больно меня терять, но, как ты сам понимаешь, мы никогда не сможем быть вместе.
- Я хочу понять.
- Браззавиль, ситуация сложнее. Она сложнее всего, что представляла я. Я не могу точно назвать момент, когда я решила все завершить.
- Что притянуло вас к нему? Он похож на того, кто ушел?
- Похож? Едва ли. Я не знаю ответов. В том и загадка любви, ее нельзя объяснить и разложить на составляющие, на сходства и различия - это сила, единая и могущественная. Я не могу говорить, потому что ничего достоверного не скажу. Он лишь отворил дверь, войти в которую - роскошь, для такой как я. Зато я навсегда запомню, как была счастлива благодаря ему. Пусть мимолетно. Если ты боишься спросить, хотела бы я остаться с ним, я отвечу - нет.
- Я хотел спросить, - признался Браззавиль.
- Тебя еще что-то беспокоит?
Браззавиль помедлил. Да, он не задал вопрос, ради которого нарушил ее уединение.
- Теперь вы обязаны жизнью владыке, - смущенно сказал он.
- Я не просила меня спасать.
Последнее было сказано слабо, тихо, но обжигающе убедительно.
- Эл. Ты первая, кого он спас. Он нарушил границу и проник туда, где не был давно. Ты хотела уйти, у тебя не хватило сил или ты решила обратить себя в прах?
- Откуда такие подробности?
- Пепел нижнего мира. Раскаленный пепел. Его частицы попали и сюда. Это случилось утром, после восхода. Ты хотела уйти?
- Я не могу ответить точно. Яд отравил не только мое тело, он затмил и разум. Я не помню.
- Он поднял тебя на башню. Он нес тебя сам. Эл, я его вечный слуга, такое случилось впервые.
- Браззавиль, если тебе не известно, то у меня ответов, тем более, - нет. Мне наплевать, что он со мной делал. Он влез в мою душу. Это мерзко.
Ее голос сорвался, она закрыла лицо руками. Он ощутил ее боль и нахмурился.
- Позовите, когда я буду нужен.
Он оставил ее в этом отчаянии. Теперь у него не было намерений утешать ее. Когда-то он спускался в подземелья дворца, чтобы увидеть ее и убедить, что этот мир - ее. А теперь всем существом ощутил ее чужеродность. Напрасно он питал надежды, что у нее гибкая и податливая природа, что она проникнется этим миром и другими, полюбит. Она любила. ТО ДАЛЕКОЕ.