Искендер снова отправляется в Индию и Китай; странствие по китайскому морю, город в пустыне
Теперь Искендер отправляется на восток (третий поход второй части книги), туда, где он уже побывал ранее, — в Индию и Китай. Глава начинается с описания весны (далее введены описания всех четырех времен года). Пройдя Индию, Искендер приходит в Кандахар. Там — кумирня, и в ней золотой идол, глаза которого сделаны из огромных самоцветов. Искендер велит уничтожить идола, но тут является прекрасная юная жрица и рассказывает ему историю самоцветов. Этот храм был ранее заброшен, но вот как-то сюда прилетели две райские птицы и принесли в клювах драгоценные камни. Из-за них разгорелся спор, каждый знатный человек хотел их взять себе. В конце концов сделали этого идола и вставили ему вместо глаз самоцветы, чтобы все могли ими любоваться. Идол стал всеобщей радостью. Жрица просит не уничтожать его. Искендер соглашается… Далее он едет в Китай, где его радостно встречает хакан. Искендер, выполняя пророческую миссию, обращает хакана в истинную веру. Он просит хакана отвести его к морю — поглядеть на морских чудовищ и послушать их песни. Далее следует пересказ древнегреческой легенды о пении сирен («водяных невест») с той разницей, что о губительности этого пения для слушающих Низами не говорит, у него эти звуки — лишь нечто необычайно прекрасное, от чего люди теряют сознание. Слушая сирен, Искендер смеется и плачет. Оставив хакана на берегу, Искендер пускается в опасное плавание по морю. Они достигают такого места, далее которого плыть нельзя, так как там начинается бурное течение, впадающее в Мировой океан, омывающий со всех сторон сушу. По велению Искендера, Булинас ставит там на небольшом островке медную статую, предупреждающую мореходов об этой опасности. На обратном пути они попадают в губительный водоворот, выбраться откуда удается лишь благодаря волшебной выдумке Булинаса, который выводит судно из водоворота ударами барабана. Встретив снова хакана, Искендер едет по суше обратно в Рум. Пройдя главную пустыню, они находят на берегу моря «белый город», построенный из серебра. Его жителей терзает страшный грохот, раздающийся на восходе солнца из моря. Мудрецы, идущие с Искендером, предполагают возможную причину грохота: морская вода здесь содержит ртуть, которая падает на камни вместе с волнами (интересно, что Низами всюду дает по нескольку объяснений каждого чуда)… Искендер обращает в свою веру правителя «белого города» и дарит жителям барабаны, спасающие от нестерпимого грохота моря. От «белого города», лежащего в пределах Китая, Искендер едет на север.
Прибытие Искендера в северные пределы
и постройка вала, ограждающего от народа яджудж
Спой мне песню, певец! Сладкой негой поя,
Утешает меня только песня твоя.
Вольно бродит мой ум. Шелком саза, для слуха
Столь отрадным, кольцо вдень невольнику в ухо.
* * *
Лето. Солнце проникло в созвездие Льва,
И от лютой жары львы дышали едва.
Жадный зной, проникая в любую долину,
Соскоблил с лика времени свежести глину.
На горах и в степях заклубились пары,
Улыбались плоды, ждали лучшей поры.
Но свернулись листы, были видимы зерна.
Жар, тюльпаны клоня, будто веял из горна.
Соловей покидал знойных долов края,
Лишь в нагорных лесах реял звон соловья.
Песен жаворонков нет; даже птахам обуза
Слишком тягостный зной огневого тамуза.
В солнце, жаром палящее весь небосклон,
Жало ветра еще не впускал Скорпион.
Над Китаем, над Зангом бродило светило
С чашей огненной в длани и землю палило,
И копыта онагров, ярясь, осмелев,
Раздирало с небес, будто огненный лев.
В песьи дни, воздымавшие облако пара,
В дни, когда даже камни смягчались от жара,—
Царь, в бессонных мечтаньях влекомый в Хирхиз,
Все не спал под мерцаньем полуночных риз.
Он решил приказать снова двинуться стану.
В час прощанья с хаканом вручил он хакану
Много ценных даров. И направил он рать
На безводной пустыни песчаную гладь.
В барабан громкой славы забил он, вступая
В дальний Северный край из Восточного края.
По бесплодной земле вновь повел его рок.
Нет ни птиц, ни зверья! Лишь летучий песок.
Бездорожью, казалось, не будет предела,
Не встречалось людей. И пустыня светлела,
И была она вся — распластавшийся свет.
Только гладь, — а на глади и трещинки нет.
И сказал проводник: «Шли путем благодарным:
Стал песок серебром, серебром лучезарным.
Только в меру возьми ты добычу пути,
Чтоб верблюды могли без натуги идти.
Ты о кладе молчи, иль, добычею многой
Поживившись, бойцы утомятся дорогой».
Но в обозе царя золотого добра
Преизбыток. Не нужно царю серебра.
Все же страсть полновластней всех доводов строгих —
Серебром нагрузил он верблюдов немногих…
Словно ветер, с неделю летел шаханшах
Все вперед, не вздымая дорогою прах.
Без пылинки одежды на воинах были.
Серебро не давало взлетающей пыли.
Шли вперед. Становился все тягостней путь:
Вся земля — серебро, воды — чистая ртуть.
Нет, нельзя отдохнуть на серебряном ложе,
Припадать жадным ртом к тяжкой ртути негоже.
Люди — в черной тоске, и тоска их остра.
В их очах почернел весь простор серебра.
Сладко били ключи, но порою немало
В их кипенье сверкающем ртути сверкало.
Если тихо, спокойно лежала вода,
Никому эта ртуть не чинила вреда.
Все лобзали тогда вод прозрачную ризу,
Влага сверху была, ртуть подвижная — снизу.
Но когда возмущенный крутился поток,
Был он жаждущим смертным уж больше не впрок.
Воин, смело вкушавший опасную влагу,
Умирал. На погибель являл он отвагу.
Прозвучало тогда повеленье царя:
«Осмотрительно пить, лютой жаждой горя.
Так внимательно черпать из чаши природы,
Чтоб недвижными были подвижные воды».
Целый месяц пути! Погребли в эти дни
Многих сильных: от жажды погибли они.
И прошли весь ковер серебристый, — и взорам
Вдруг представился край плодородный, в котором
Зачернела земля, все сердца утоля.
Существам земнородным отрадна земля.
Словно солнце, блестел край пленительный, в коем
Вся окрестность блаженным дышала покоем.
Но на самой вершине высокой горы
Под лазурью небес голубели шатры,
И взирающих ужас объял небывалый:
Опирались шатры на отвесные скалы.
Правоверные жили в лазурных шатрах,
Но пророка не знали на этих горах.
Мудрым людям одним откровением бога
К постижению бога открылась дорога.
Искендера узрев, свой приветствуя рок,
Вмиг постигли они: к ним явился пророк.
И открыли сердца, чтоб его указанья
Воспринять и проникнуться радостью знанья.
Искендер им открыл правой веры врата
И вручил им дары. Растворили уста
Воспринявшие веру и просьбой большою
Отягчили царя с милосердной душою:
«Милосердный и щедрый, будь милостив к нам,—
К просветленным своим и покорным сынам.
За грядой этих гор, за грядою высокой
Страшный край растянулся равниной широкой.
Там народ по названью яджудж. Словно мы,
Он породы людской, но исчадием тьмы
Ты сочтешь его сам. Словно волки, когтисты
Эти дивы, свирепы они и плечисты.
Их тела в волосах от макушки до пят,
Все лицо в волосах. Эти джинны вопят
И рычат, рвут зубами и режут клыками.
Их косматые лапы не схожи с руками.
На врагов они толпами яростно мчат.
Их алмазные ког