— Что?
— Разбить, может быть, даже снять копию с осколков, но не склеить эти осколки? Ни первый, ни второй экземпляр? Так быть может?
— Нет. Программа работы регулятора заложена в него…
— Но ее можно вынуть и заменить?
— Нет, ее нельзя вынуть. Как таковой ее не существует, вы не поняли. Программа заложена в природе самой установки. Ну, как бы это сказать… Нельзя заставить автомобиль ехать только на задних колесах.
— Какое-то время можно.
— Весь процесс длится в течение тысячных долей секунды.
— Отлично! И если в это время, когда он уже наполовину прошел, отключить все эти провода? Что тогда?
— Сброс поля?
— Назовем это так. Значит, эта штука может разрушить и не создать?
— Но схемы задублированы… — рассеянно сказал Миллер.
— Это уже детали, дорогой профессор.
— Вы хотите сказать, что Чвиз…
— Я ничего не хочу сказать, но, прежде чем двигаться вперед, я хочу видеть перед собой все дороги. Этот случай — побег, похищение или, наконец, впервые в моей практике, превращение в ничто, в святой дух? Или остается какой-нибудь пепел?
— Какой пепел? Ну что вы! Полная сублимация, — спокойно сказал Миллер.
— А это что за штука?
— Сублимация? Переход из твердого состояния в газообразное, минуя жидкое.
— Да, из этой штуки получился бы отличный крематорий, — усмехнулся Гард. — Если надумаете, возьмите меня в пайщики. — Он подошел к телефону, не спеша набрал номер. — Алло! О'Лири? Это опять я. Нет, еще не приехал. А что слышно с тем грибником? Так. Ну спасибо. — Гард повесил трубку.
— Это он? — спросил Миллер, заметно волнуясь.
Гард внимательно посмотрел на профессора.
— Нет. Это кузнец из соседней деревушки. Инсульт. Видно, нагнулся не за своим грибом.
— Разрешите войти? — раздался сзади тихий голос.
Все обернулись и увидели маленького старичка с небольшим чемоданчиком, похожим на этюдник.
— Входите, Фукс! — весело сказал Гард. — Тут для вас я припас одну хитрую коробочку.
Он показал Фуксу замочную скважину сейфа. Фукс открыл чемоданчик, достал отмычки и, любовно перебирая их в руках, покосился на скважину.
«Возможно, что в исчезновении Чвиза повинен только сам Чвиз, — размышлял Гард, наблюдая за работой Фукса. — Конечно, это возможно. Обыкновенное самоубийство или эта… как ее?.. Переход в газообразное состояние. Но тогда документы должны быть на месте. Если бы Чвиз захотел унести с собой в могилу секрет всей этой штуки, он уничтожил бы не только чертежи, но прежде всего саму установку…»
Что-то мягко и тихо щелкнуло под руками Фукса.
— Покорно прошу отойти в сторонку, — ласково попросил Фукс. — Вы не представляете, какие нервные люди строят эти сейфы. Ты их открываешь, а они поливают тебя из огнемета. Просто кошмар, а не работа.
Гард, Миллер и Кербер неторопливо отошли. Старик бесшумно распахнул дверцу. В черном чреве сейфа не белело ни одной бумажки.
— И вот вам награда за мои труды, — грустно улыбнулся Фукс.
— Отлично, — сказал Гард. — Вот теперь я попросил бы вас, — он посмотрел на Кербера, — пригласить эту… как ее зовут… ну, лаборантку.
— Луизу?
— Да.
Кербер вышел.
Минут через пять он вернулся с Луизой.
— Извините за беспокойство, — никто не ожидал от Гарда такого изысканно благородного полупоклона, — я хотел бы задать вам вопрос: вы первой обнаружили записку, оставленную профессором Чвизом?
— Да, я.
— И это вы передали ее в секретный отдел института?
— Да, я.
— Когда вы в последний раз видели Чвиза?
— Это было в пятницу, часов в пять. Потом профессор отпустил меня…
— В это время он не выходил из лаборатории?
— Не помню… Как будто нет… Нет, не выходил.
— Вы работали на установке?
— Да.
— В какое время вы включали установку?
— Я же говорила: около пяти часов.
— Не позднее?
— Нет, ведь я ушла, когда еще не было шести.
— И когда вы вернулись?
— Что?
— Когда вы снова пришли в лабораторию и увидели записку?
— Утром в понедельник…
6. ТРИДЦАТЬ РОКОВЫХ МИНУТ
— В понедельник… — задумчиво повторил Гард, не испытывая удовольствия ни от вопроса, который он задал, ни от полученного ответа, поскольку вообще терпеть не мог так называемых дежурных слов, не продвигающих следствие хотя бы на дюйм вперед. Но, повинуясь своей старой привычке, он вскинул голову и строго посмотрел на Луизу: — Итак, вы говорите, в понедельник? В котором же часу?