Герои сюжета росписи изысканной вазы превратились в персонажей деревенской сказки – что же, и так бывает. Жизнь – непростая штука.
С починкой, конечно, пришлось повозиться – и то, что нас было довольно много, только мешало делу. В конце концов, часть народу отправилась стрелять на ужин лесных куликов, и я с ними. Охота – полудетская, скорее, чем серьезная – все же была неплохим развлечением в часы вынужденного простоя. Связка куликов, которым предстояло стать сытным супом на ужин, оттянула мешок на плечах Теза, а сами мы устали рыскать по кустам ровно тогда, когда ремонтные дела почти завершились. Самое время было поискать место для стоянки на ночь – как раз уже и солнце касалось краем перелеска чуть впереди, отделенного от нашего, по которому мы пробирались сейчас, парой лиг пути.
Устроить привал решено было именно у края леска – пройдя с пяток фурлонгов, мы остановились. Сгущался туман, идти дальше было затруднительно. Уже когда лагерь был установлен, и все уложились спать, я, лежа под плотным одеялом у огня, ощутил странное дыхание теплого ветра в лицо. От костра нанесло – или… или снова некая магическая тварь вышла на прогулку? Я подтянул поближе меч, нашарил в сумерках взглядом сооруженную из хворостин стойку, вдоль которой выстроились наши глефы – вздохнул и смежил веки. Сон у меня чуткий, проснусь, успею, решил я. Уже проваливаясь в дрему, я почувствовал, как на меня нахлынуло странное чувство тревоги, будто что-то недоброе намечалось – коротко, точно всплеском. Вокруг царила ватная тишина, даже для чуткого уха засыпающего совершенно пустая. Лес спал. Твари и звери тоже. Уснул наконец и я, так и не нашарив ни своим хваленым чутьем, ни слухом никаких признаков опасности.
Глава 4. Путь в тумане
Проснулся я от ощутимого запаха гари. Неужели в ночи ветром разметало уголья, а часовой уснул, не замечая этого? Да как же так?
Я вскочил, отбросив одеяло, и заозирался в поисках очага пожара. То ли густой белый дым, то ли небывалый по плотности туман затягивал все вокруг – и одно я понял точно: часовой и правда уснул. И еще было довольно рано – судя по серости, брезжащей сквозь пелену.
Солнце, во всяком случае, еще не взошло. Я снова потянул носом – дух пожарища мне не приснился, он вовсе не собирался исчезать. Да только вот горело уже весьма давно – дым успел прогоркнуть. Выдохнуться, налиться горько-кислым привкусом вчерашних угольев и холодной золы… а еще набрать влаги, как будто пожар заливали водой, или прошел дождь.
Чувство тревожного беспокойства, с которым я вчера ложился спать, усилилось стократ.
Что-то было в этом всем не то. Дождей не было с самого нашего выхода. Ночь выдалась сухой. Туман, кутающий нас как в ватное одеяло, говорил о том, что пропитанные водой головешки скорее всего плод моей фантазии, но… я бы, наверное, и после бочки бренди такое не выдумал, просто потому что это бессмысленно.
Я растолкал прикорнувшего – вернее сказать, точно окостеневшего в не самой удобной позе – у костра Менгора, едва сдерживая изумление, граничащее с шоком – чтобы капитан уснул на посту?! Менгор? Да я скорее в настоящую чакабре поверю!
Тот обморочно повел глазами, встряхнулся – и точно так же, как я, втянул воздух носом.
– Поднимай остальных, где-то рядом пожар, и нам надо выйти из леса поскорее и понять, что происходит, – отрывисто бросил он, окончательно просыпаясь.
Собирались мы в такой спешке, точно лесной пожар уже в самом деле кусал нас за пятки.
– Идем в колонну по трое, телега в центре. Из колонны не выходить, шире, чем на расстояние вытянутой руки, не расходиться. Не нравится мне этот туман – вместе с дымом. Пока видимость не прояснится хоть немного – из колонны ни шагу, – Менгор то и дело косился на меня, точно ожидая каких-то советов, но я не знал, что сказать.
Рукоять глефы в ладони казалась теплой, и теплом тянуло в лицо. Наверное, и правда где-то в ночи приключился пожар – вот тебе и сухие осенние дни, такие удобные для дальнего перехода! Понятно, чего так Мен спешит – удирать от лесного пожара то еще удовольствие. Я встал меж капитаном и Тезом, в голове колонны – и мы двинулись. Леса, грозящего стать ловушкой, отмерить нам оставалось совсем немного – мы и так почти на самом его краю заночевали.