Начинается официальная часть: небольшой фуршет, знакомства и светские разговоры любителей отдохнуть в Индонезии и блеснуть своими состояниями. Непринуждённая суета, дорогие костюмы.
— Виктория, подойди, — зашипел, как всегда, Яков Борисович. — Это наш лучший специалист по оценке ювелирного антиквариата Виктория Александровна. Можно просто Виктория, тут можно без отчества. Виктория, это наш новый клиент Адам Брос. Меняемся местами, сначала мы были вашими клиентами очень вовремя, теперь вот наоборот, вы станете нашим.
На девушку смотрел высокий темнокожий мужчина с ослепительной улыбкой и бархатным гипнотизирующим уверенным взглядом. Его кожа была словно из обсидиана, контрастные блики подчёркивались белоснежной рубашкой с серебристыми запонками. Гладко выбритая голова, грубые скулы и подбородок создавали воинственное впечатление. Уголки глаз были приподняты, он был спокоен и одновременно суров. В тёмно-карих глазах почти не было видно зрачков. Люди ёжились перед ним как от рентгеновского луча. Виктории представилось, как он сидит ночью у огня, и языки пламени тонут в его тени. Озноб прокатился по спине, но быстро улетучился, как только темнокожий великан начал говорить на её родном языке.
— Интересная речь о Юноне, — произнёс Адам Брос довольно сухо. Он смотрел ей прямо в глаза.
Какая разительная перемена. Прямые волосы, эта строгая одежда. Она, несомненно, производит совершенно другое впечатление, где смех и непослушные локоны. Вот теперь будем знакомы. Виктория. И ты, конечно же, алмазная принцесса, как же иначе. И я не мог знать тебя раньше.
— Да, ничего необычного, вы мне вчера сказали про дверь в коридоре, я даже спасибо не сказала. Спасибо, что помогли, — девушка растерялась от неожиданности, но тут же взяла себя в руки. Держать лицо она умела.
— Надеюсь услышать много интересного на ювелирном аукционе на следующей неделе, — он улыбнулся. — А кто, кстати, за вами гнался?
Не ваше дело, мистер Адам. Какой пугающий персонаж. И знакомое имя, нет, не имя, а лицо или образ. Интересно, он выше двух метров или всё же ниже на пару сантиметров? Неужели я всё ещё пялюсь на его плечи? Он точно не местный, черты лица слишком резкие. Откуда он, интересно, и как его занесло сюда?
— Что же, мистер Адам, вы ознакомились с предварительной выкладкой, на что положили глаз? Алмаз «Орлов», эгрет “Фонтан” из сапфиров или что-то из коллекции Романовых?
— Будет зависеть от того, что вы про них расскажете, с нетерпением жду следующей недели. Какой лот выбрали бы вы?
— Эгрет “Фонтан”, безусловно, одна из самых уникальных вещей аукциона, подлинность подтверждена сертификатом, — это был самый дорогой лот, и девушка об этом, конечно, знала. — Эта реликвия поражает чистотой камней. Показатель преломления в центральном сапфире почти равен двум.
Она говорила и говорила, перетекая от одного показателя к другому. Начала жестикулировать, всё более и более увлекаясь.
Какие яркие серьги в ушах, синие бриллианты необычайные, куда, интересно, ты положила серебряные листья? В резную шкатулку около своей кровати или небрежно швырнула на пол, устало засыпая? Как выглядит твоя кровать? Какое постельное белье ты любишь, белоснежное и хрустящее или мягкое и яркое? Чем пахнут твои волосы?
Его мысль была далеко, и только усилием воли он вернулся к смыслу её слов, оторвавшись от изучения движения губ. Дикое желание приблизиться максимально близко, чтобы вдохнуть её запах, не покидало его. Адам чувствовал сковавшую их связь, это было незнакомо ему.
— Прислушаюсь к вашему совету.
— Извините, — девушка одёрнула себя, — мне стоило раньше остановиться.
— За что? Всё это крайне верно и полезно для меня.
— Откуда вы знаете русский? Говорят, он один из самых сложных для изучения, но для меня он родной, поэтому я не могу судить.
— Моя биография немного связана с вашей страной. Яков Борисович, могу я предложить вам и вашей команде удобное сопровождение в столицу на моем Фальконе для следующих торгов?
— Мистер Адам, это необычайно любезно и избавит меня от хлопот с перемещением. Кончено, буду вам очень признателен за такую возможность, если это не затруднительно, — Яков Борисович засуетился. Несмотря на внушительное состояние, он был приличным скупердяем, как многие антиквары, и обожал избегать любых расходов.