— Я в любом случае отправлюсь на аукцион, и ваше общество скрасит этот перелёт, — он посмотрел на девушку.
— Виктория, — он оглянулся перед уходом, — какого числа вы родились?
— Что, простите? — вопрос удивил её.
— Какого числа и в каком месяце вы родились? — его голос звучал громко и твёрдо, как на допросе.
— Двадцать второго июня, а что?
— Летнее солнцестояние.
— Да, именно оно.
— Любопытно. Прошу простить, меня ждут дела, мой ассистент согласует время и аэропорт вылета, пришлёт за вами машину, — он развернулся и направился к выходу в компании нескольких помощников или охранников. Казалось, остальные расступались в его присутствии и провожали взглядом то ли из-за роста, то ли из-за ауры, он словно прожигал насквозь. Следующая неделя прошла спокойно для Виктории, кроме ругани с мамой по поводу того, что она не хотела возвращаться и лечить традиционной медициной мигрень. Мать не хотела приезжать её навестить, так как ненавидела жару и влажность. Мать не пыталась стать ей подругой, а только говорила о том, какая она бестолковая, раз сидит в жаркой Индонезии, а не под её контролем. Дом, где девушка снимала апартаменты, был ажурной кирпичной постройкой высотой в три этажа. Окна обрамляли остроконечные узоры, свободный край крыши свисал аккуратными зубцами. От солнца и бесконечного дождя деревянная черепица крыши приобрела серебряный свет и казалась металлической. В студии Виктории на мансардном этаже комната переходила в веранду с оранжереей. Смотреть на закат или рассвет, качаясь в гамаке, стало ее излюбленным ритуалом. Современный холодильник с ледогенератором — это всё, что нужно было.
— Привет, как твои сессии? И когда моя? — в дверях выросла её подруга и соседка Анна.
— Привет, наконец-то пришла. Это не сессии. Я тебя когда-нибудь научу, если попытаешься понять. Хочешь сегодня сделаем? — радостно осведомилась Виктория.
— Смотри, сегодня растущая луна, — она указала на настенный календарь, взяла в руки небольшой глиняный горшок с торчащими стеблями. Погладила соцветия и из закрытых лепестков на глазах начали показываться десятки небольших сиреневых цветов.
— Да давай, иди одевай свою шаманскую рубашку, — ответила подруга.
— Сейчас, не называй так мою ритуальную одежду, — Виктория усмехнулась и указала на потолок, где вместо люстры висел огромный обтянутый кожей деревянный каркас. — Иди садись в зале под бубен.
Анна подняла голову вверх, рассматривая рисунок на ремнях бубна. Сам предмет вызывал у нее чувство первобытной тревоги, как вход в черную пещеру. Очертания символов, расползающихся по поверхности натянутой кожи, соединялись в зловещий узор, напоминающий раскрытую волчью пасть.
На полу, на полках, на стенах — повсюду висели горшки с растениями и невысокими деревьями. Земля некоторых горшков была сверху покрыта мелкими белыми камушками, а большие горшки были наполнены корой. Также куски стекла - прозрачные и зеленоватые, размером с небольшие кусты - стояли по углам комнаты, отражая свет от своих граней.
— Слушай, мне все не дает покоя вопрос. Как ты, сибирская шаманка, владеешь ритуалом Амазонского кабо? — с улыбкой спросила Анна.
— Ты думаешь, люди по-разному рождаются, живут, чувствуют и умирают в зависимости от части света? Все едино, дорогая. Шаманизм Якутии и ритуалы индейцев Америки одинаковые. Силы равновесия, понятие блага и зла одинаковы, — Виктория закатала рукава белой тонкой рубахи с красной вышивкой по манжетам и низу. Закрыла глаза и открыла их уже с янтарной радужкой.[AS1] [M2] [AS3] Цвет глаз девушки менялся, при обращении к силам обратной стороны.
— Ты меня пугаешь каждый раз своим взглядом, — подруга чуть отшатнулась от нее и выдохнула.
— Кровь у всех красная, Анна, ясно?
Шаманка взяла пучок травы размером с ладонь и подожгла металлической зажигалкой сначала его, а потом бамбуковую палочку. Сладкий запах шалфея и дикой вишни наполнил воздух и защипал слизистую носа.
— Дыши глубоко и наклони голову, — быстрым движением Виктория прижгла кожу плеча у линии роста волос в трех местах тлеющей бамбуковой лучиной.