А потом он её узнал, словно он знал её тысячи жизней до этого, словно узнал её голос в многоликой толпе. Узнал, он её узнал.
— В моей жизни произошло столько событий, что хватило бы на несколько. И я прекрасно распознаю людей. И я тебя вижу, как не можешь даже ты сама, — он больше не церемонился и рассматривал её, улавливая каждое микродвижение.
— Это шутка, это всё розыгрыш, пожалуйста, прекратим этот разговор.
— Как можно шутить о таком? — Адам продолжал, приглушив голос.
Он провёл рукой по волосам, лишь слегка касаясь их. Потом мягко положил руки на плечи и провёл вниз ладонями по открытой коже, слегка сжимая. Девушка сидела, не шелохнувшись, словно вросшая в кресло.
— С первой нашей встречи ты не покидаешь моих мыслей, семь недель я наблюдал за твоими движениями, нарядами, за тем, как ты говоришь и проводишь указательным пальцем по губам, когда думаешь. Как ты укладываешь свои роскошные волосы. Это не из-за ситуации с Питером и не из-за порыва паники, — он сделал паузу, шумно наполнив лёгкие воздухом. — Я вижу твою душу, когда ты просто улыбаешься, искренне и открыто. Всё, чего я хочу с начала нашего знакомства, — это узнать тебя всю. Азартна ли ты? Как прошло твоё детство? Как ты отдала свой первый поцелуй? Чего ты по-настоящему хочешь? Я отдам тебе всё, что смогу.
Они оба молчали. Тишина окутала все предметы в комнате. Только прерывистое дыхание и сердцебиение нарушали ее.
— Я знаю твой секрет. А вот мой. Я был в твоём доме незваным гостем. Где твой бубен, шаманка? — выдал из себя признание жрец и затих.
Несколько секунд она пыталась осмыслить услышанное. Её взгляд наполнился дикой яростью.
— Бокор! — Она переменилась в лице, её тайну не знал никто из окружения, у неё почти не было сил, она скрывала это так глубоко, что уже почти поделилась на две части. Но это уже чересчур. — Да как вы?! Как ты вообще понял, что всё это значит? Я отравлю твоё существование, вызову всех демонов в твои дела и растормошу этот остров, так что тебе мало не покажется!
Она уже была не в силах остановиться.
Вот она. Настоящая. Заори, давай. Дай мне хоть что-то, умоляю, реакцию, живую реакцию, иначе я просто сойду с ума. Или разобью свою голову о стену.
— Знаешь, я мог бы внушить тебе любые чувства ко мне там, на земле. А тут нет. Остров и воды вокруг него забирают у каждого силы другой стороны, тут все простые люди. Ни у тебя, ни у меня в периметре острова нет сил. Ни один обряд или ритуал не будет иметь результата на этой земле. Понимаешь? Я спрятал тебя даже от самого себя тут, — он снова положил руки ей на плечи.
Девушка недовольно фыркнула. Передернула плечами, в попытке скинуть его ладони, которые он послушно оторвал. Страха не было.
— Дайте мне возможность покинуть остров. Я отказываюсь от контракта и хочу уплыть, значит, будем простыми людьми, жрец Бокор! Виктория начала заговариваться, тараторить и заикаться:
— Прямо сейчас! — его руки были горячие, такие горячие, на коже до сих пор чувствовалось тепло.
— Нет.
— Давайте прямо сейчас забудем, что вы предлагаете мне быть здесь пленницей, и я спокойно продолжу заниматься тем, чем занималась с понедельника, а сейчас спокойно уеду.
Торги, ей хотелось поторговаться!
Адам всё ещё стоял за спиной девушки, нависая над ней.
— И у меня своя жизнь на большом острове. Это похищение! — последние попытки обратиться к здравому смыслу были бесполезны, но попытаться стоило.
— Нет, не будут, всем твоим контактам, с которыми ты здесь общалась, выслали письма, что ты увлеклась работой и просишь тебя не беспокоить до истечения срока. Но ты не пленница, будь полностью свободна в этом месте, словно на море шторм, и нельзя покинуть остров на весь период рабочего контракта. Можешь кричать, выяснить, что хочешь, я отвечу на все вопросы. Но ты подписала контракт и добровольно приехала, это не похищение. Давай уже разрушим стену неловкости, уже достаточно сказано для этого, — Адам развернул её стул к себе лицом, поставил руки на подлокотники и наклонился, заглядывая в глаза, слишком близко. Он был слишком близко.