— На самом деле, Сэм, если я смогу напрямую выйти на лоты кенийца, то его смерть для нас выгодна. Но я бы предпочёл купить, а не добывать старыми методами.
— Этот бизнес как поле боя, но я его не убивал, если ты об этом. — Сэм оскалил зубы.
— Хорошо. — Адам хотел удостовериться, иногда Сэм не видел границ в действиях «во благо» своего хозяина.
— Босс, а как насчёт твоих обрядовых штучек? — Сэм наклонился заговорчески к боссу и внимательно впился в него взглядом. — Хочешь я организую место, и ты узнаешь у кенийца подробности? Мне слили только то, что ничего не украдено, искали что-то конкретное, не описание. Но накануне у него была сделка с русскими, не знаю, что они купили.
— Не знаю, мне нужно съездить на погост в поселение из-за инцидента. У меня не будет потом сил, а игнорировать своих я не могу, ты же знаешь. Про кенийца я и так узнаю, что нужно, — Его голова всё ещё раскалывалась, боль перемещалась от затылка к виску, периодически концентрируясь в разных точках.
— Ну как знаешь, у нас всего четыре дня на старика, если передумаешь. Допроси мертвеца, — Сэм растянул все гласные в последнем слове, подразнивая шефа.
— Если слишком часто или долго быть на той стороне, то можно забыть про эту реальность, как безумные гаитянские ведуньи. Какой смысл быть бокором, если я не могу избавиться от головной боли, она меня изматывает. Налей, — мужчина прикрыл глаза, глубоко вдохнул, медленно положил подбородок на грудь и резко откинул голову назад.
— Помогло?
— Нет.
— Я думаю, кенийца могли убить русские, если он продал не то, что они хотели. Они могут как купить, так и убить, не моргнув глазом, — продолжал телохранитель.
— Мне надо на остров, чтобы прошла голова. Но расспросить русских я хочу больше, — мрачно ответил Адам.
— Это же просто боль, — Сэм махнул рукой, — то есть ты думаешь, что их Яков Борисович тебе всё скажет? Если они купили, то твоим это не станет.
— Я узнаю всё, что знают они. Русские разбираются в секретах антиквариата как никто, — повторил машинально жрец, отмахнутся и огляделся по сторонам. — Тут всегда так людно? В номере слишком тихо, а тут слишком шумно! Пристрели меня, если я не прекращу скулить.
Получив краткий кивок в ответ, Адам начал рассматривать стол и всех оставшихся слонов, которых не приметил с первого взгляда. В воздухе витал густой запах цитрусового кальяна, перетекая через перегородку соседней кабинки. Сладковатый дым с примесью мяты защекотал нос. Адам поморщился. Яркие прожекторы рассекали воздух. Лазеры от светомузыки рисовали причудливые узоры в плоских световых волнах. До мужчин донёсся девичий разговор на повышенных тонах.
— Анна, это чушь! То, что ты за него заступаешься, не укладывается у меня в голове! Ты же должны быть на моей стороне! — громко возмущался приятный женский голос.
— Да ты и так никого к себе не подпускаешь, что же он такого непростительного сделал? Изменил? — во втором, более высоком, голосе слышались нотки отчаянного разочарования.
— Нет, это не измена. Скажи честно, это он просил тебя об этом разговоре? Что ты получила? И не будь врушкой, — строго пригрозила первая девушка.
— Прости, прости. Мне стало жаль бедолагу, он выглядел очень искренним и расстроенным. Он подарил мне билеты на концерт. И так долго пытался объяснить, как ты делаешь ему больно, игнорируя и не отвечая. Клянусь, подруга, я бы не разбрасывалась такими парнями. Он же из своего круга, кого ты тут найдёшь? Факира? — Она усмехнулась.
— Чем плох факир? Это во-первых? А во-вторых, что стало жаль?! Да он просто манипулятор. Пропадает на несколько недель, потом появляется, требуя, чтобы я бросила все дела и поехала с ним на приём, или фуршет, или куда ему там заблагорассудиться, игнорируя мои дела. Потом покупает дорогущие украшения, пытаясь оправдаться, последнее ожерелье до сих пор, наверное, лежит у меня под окном. Я его выбросила, а оно было антикварное, XVII век! До того он довёл меня своими качелями. Но и это ещё не все.