Виктория переоделась, пробежалась по пляжу и как была, так и зарылась с книжкой в кровать и опять задремала. Проснулась от тихого стука в дверь.
— Ты готова? — Адам открыл дверь. — Семь часов.
— Я хочу замок с обратной стороны.
— Тигрица опять зла на меня?
— Иди нахер, мистер Адам. Что за тупое прозвище ты придумал? Называй меня по имени, — продолжала пререкаться девушка.
— Виктория, огрызаться и строить из себя жертву тебе не идёт, давай просто спокойно проведём вечер. Кстати, это для тебя, — он протянул маленькую продолговатую серую коробку.
— Мне ничего не нужно от тебя, чтобы бы ты там ни приготовил, забери назад, я не принимаю.
— Просто посмотри, неужели тебе совсем не любопытно?
— Нет.
— Не верю.
— Хорошо, давай, — она протянула руку и взяла коробку, быстрыми шагами подошла к ванне и спустила коробку в унитаз.
— Надеюсь, это было что-то очень ценное и редкое.
— Да, там была твоя сим-карта.
— Почему ты не сказал! — Она бросилась в ванну. — Перекрой воду!
— Её уже не вернуть. На, возьми мой телефон. — Он вытащил и протянул ей его.
— Отлично, давай я с твоего мобильника позвоню своему дяде! Какой же ты… Зачем надо было вообще её забирать, если связь на острове только в твоём кабинете?
— Успокойся, я восстановлю твою сим-карту, только не сегодня. До этого пользуйся любым моим телефоном в моём кабинете в моём присутствии. Или пиши электронные письма, — заверил девушку Адам. — Давай поспорим внизу, я есть хочу.
Девушка вскочила с места, смерила великана суровым взглядом и быстрым шагом направилась на веранду. Адам лениво поплёлся за ней следом. На веранде был сервирован стол. Пицца с сыром, фрукты, маринованные овощи, сок в кувшине, рис и морепродукты. Виктория молча села, положила кусок в тарелку и начала есть.
— Что мне сделать, чтобы ты подпустила меня? Пожалуйста, поговори со мной, откройся, я же не кусаюсь, — Адам заговорил, словно они и правда где-то в ресторане под открытым небом, непринуждённо и уверенно. Лёгкий морской бриз витал в воздухе, охранники поодаль всё так же играли в карты.
— Я собиралась быть тут в другом качестве, и я не буду с тобой мило беседовать вечерами восемь недель подряд. Почему бы тебе не устроить шоу “Холостяк” на острове, выбрать двадцать моделей, а они будут соревноваться за твой счёт в банке? Они все будут милы, приветливы и разговорчивы. Никто не будет посылать тебя, хамить и спорить, — её начинало бесить его самодовольство.
— Я уверен, ты уже знаешь меня лучше, чем думаешь, и понимаешь, что это просто смешно. Я готов голодать всю жизнь, чем довольствоваться плохой пищей. И разрушение нравственных основ общества ведёт к товарно-денежным отношениям между мужчиной и женщиной, вместо искренности и верности. И я не хочу сказать, что против таких отношений, люди имеют право на любые отношения, но это не для меня. Одномерный социум — это смерть. Мне нужен другой воздух.
— С чего ты взял, что получишь от меня то, что ищешь? — спросила девушка.
— Что ты выберешь, «самое большое» или «лучшее»? — Адам внимательно смотрел на нее.
— Самое большое.
— Ты знаешь, что тебе совершенно нельзя играть в покер? У тебя всё написано на лице, как в открытой книге.
— Знаешь, я знакома с философией и мыслью об упадке современного общества и моральной деградацией. Но почему ты думаешь, что я не разделяю ценности потребления? Потому что люблю искусство и антиквариат? Адам, ты меня совсем не знаешь, я уверена: ты меня просто идеализируешь. Это пройдёт. И я не просвещённая и не озарённая, а приземлённая и расчётливая. Обожаю бренды, обожаю любить и ненавидеть то же, что и толпа. Во мне кровь шаманов и их сила, и я это не развиваю и не знаю ни хрена. Могу разве что мигрень навести и ещё пару фокусов.
— Враньё. Для общения с той стороной нужны годы практики. А теперь давай продолжай, расскажи мне поподробнее, почему ты на краю света с упоением занимаешься изучением искусства своей культуры, а не сидишь в клубе, обсуждая Бритни Спирс?