— Или я тебе испорчу жизнь как тебе и присниться не могло, если твои игры зайдут слишком далеко. Я не просто девчонка с улицы! — сурово сказала Виктория.
— Я готов ко всем последствиям, шаманка, — словно проверяя её на прочность, ответил Адам.
— Я запрещаю так меня называть.
— Это оскорбительно? — осведомился великан.
— Нет, но это не для незнакомцев.
— Сколько человек об этом знает? Думаю, не больше десяти с самого твоего детства, поэтому я уже один из близких. К тому же мы даже спали в одной кровати и …
— Разговор окончен. Я ухожу в лабораторию и не смей там появляться.
— Это моя лаборатория, - спокойно ответил он.
— Тогда не смей появляться, пока я там, — Виктория вскочила с места и хотела было хлопнуть дверью, но между кухней и холлом был просто проём, поэтому она швырнула на пол стул.
— Тебе идёт злиться. И на сегодня уже слишком много запретов, — шёпотом выдал он, когда на самом деле всё, чем он занимался в процессе спора, — это пытался сдержать себя, чтобы не швырнуть её на стол и не засунуть язык ей в горло, чтобы её вкус остался на нём повсюду. Он уже полночи корил себя за несдержанность, но как только вспоминал её руки на себе, и губы, и этот стон, такой мягкий и тихий, становилось всё равно. Это было единственное, чего он хотел. Ненормально, словно древний животный инстинкт тянул его к ней.
Ассистент был на месте, как обычно.
— Виктория, рад приветствовать вас.
На столе лежало бриллиантовое колье с жемчугом и сапфиром, последней владелицей которого была Мария Фёдоровна. Как Виктория ни пыталась понять, что с ним не так, не могла. Бриллианты были подлинные, соединяющие золотые звенья имели тот же возраст, но анализ возраста жемчуга давал разный результат.
Пока Виктория с ассистентом ковырялись с колье, наступил обед, и Марсель ушёл. Она ела прямо за рабочим столом, всегда оставляя стаканы и обёртки, которые ассистент убирал и ворчал.
Она сидела в мягком кресле, перед ней столик и ноутбук. На ушах наушники, её любимые массивные беспроводные шумоподавляющие. Тяжёлые шаги Адама нарушили жужжание спектральной центрифуги и шума пылевых вытяжек в комнате.
Играет Нирвана Stay Away, девушка вся в процессе, не видит ничего, кроме экрана, считает и печатает, делает заметки, подпевая.
стей эвей — «уходи, иди прочь» - на английском.
Умер, но не поумнел — на англ. «громче и громче»[AS1] [M2]
Адам смотрит в упор и впитывает каждый момент. Эта атмосфера рядом с ней, она заполняет пространство одним своим присутствием.
Я не знаю почему, любовь - для слепых.
I don't know why — less is more, love is blind
Её голос хриплый, но музыкальный, глаза бегают от клавиатуры к экрану с цифрами, она не замечает своего зрителя, слишком поглощена процессом. Прядь волос колышется в такт музыки, которая играет в наушниках. Её пальцы бегают по буквам как по клавишам фортепиано.
Я пью мятный чая, начался другой трек
Sit and drink Pennyroyal Tea
Её английский был ужасен для пения.
Его присутствие всегда ощущалось лёгкой вибрацией воздуха. Виктория помнила это, когда безошибочно распознавала его приход на аукционы. Не признаваясь себе, она всегда ждала, когда почувствует его взгляд, ей льстило, что он всегда начинал рабочий день с персонального приветствия. И сейчас она почувствовала затылком, как Адам стоит и смотрит на неё, но не оборачивалась.
Он стоял в дверях, смотрел на неё и не понимал, как он жил до этого. Как ему удавалось существовать без неё, каким безжизненным было всё, что его окружало. Что сделать, чтобы разгадать, чтобы показать, что предпринять, чтобы она разрешила ему быть с ней. Что. Что. Что. Одни вопросы. Он чувствовал её энергию, она была слишком яркой и ощутимой, тёплой, словно подсвечивала пространство вокруг. Это наваждение, это мираж.
— Что ты хотел, как давно ты стоишь там? — слова были холодные, но спокойные.
— Я зашёл на "мятном чае", и раз ты тут, значит, работать мы продолжаем, и я всё ещё клиент «РусБриллианта».
Девушка недружелюбно кинула взгляд на него. Она уже решила не препираться с ним в лаборатории, а вести чисто рабочие беседы без отступлений.