— Колье Марии Фёдоровны, что скажешь? — Он подошёл к столу, стянул с её шеи спектральный окуляр и начал рассматривать колье. — По-моему, оно великолепно.
— Не совсем, не все жемчужины имеют одну и ту же структуру кристаллов арагонита, словно часть из них из Персидского залива, а часть из Японского моря.
— Почему королеве не могли сделать колье из разного жемчуга, если он подходил по цвету и размеру?
— Потому что колье XVIII века, а в Персидском заливе жемчуг добывают с 1926 года.
— Ты уверена?
— На столе отчёт, здесь есть все данные, — Адам открыл папку, Виктория села рядом и начала показывать географические районы периоды и размеры, формы жемчугов с анализами спектрографа, она увлеклась, подробно и настойчиво ему доказывая, что не может понять, как это происходит, что они со вчерашнего дня занимаются с Марселем анализом данных. Она начала ходить по комнате и размахивать руками, как всегда делала при рассуждениях.
— Я не представляю, кто бы мог ещё до таких подробности провести анализ, это не чересчур? Для оценки в триста тысяч? — осведомился он.
— Адам, я настойчиво рекомендую оставить твои попытки хотя бы здесь, если хочешь получить адекватный результат, и его оценка два с половиной миллиона. Ты недооцениваешь вещи, знаешь, не вникаешь в суть, — она превратилась в Викторию в своей стихии.
— Я очень хочу вникнуть. Да, Виктория, очевидно из отчёта, что часть камней заменена при реставрации, и изделие не является стопроцентным оригиналом, к тому же хорошо, что цена, за которую я его купил, просто смешная. А если я найду жемчуг XVIII века того периода, и ювелир их заменит, можно будет это отличить?
— Думаю, нет, тогда любой специалист укажет подлинность.
— Пометь, пожалуйста, камни.
— Хорошо, — девушка кивнула в ответ.
— Мне нужно, чтобы завтра ты сопровождала меня к одному экспонату, который нельзя привести сюда, — Адам достал из чёрного портфеля папку и выудил из нее тёмное фото.
Эти дни он занимался тем, что искал храм из своего сна, и он его нашёл. Действительно, существовал такой храм, где долго жил отшельник и умер в там же. Одинокий монах. Когда Адам приехал туда, долго не мог поверить свои глазам. На стене было выгравировано лицо его шаманки. Наваждение, иллюзия это или совпадение, он хотел разобраться с ней вместе.
— Я не археолог. Ничем не могу помочь. Это какая-то гора или развалины храмового комплекса, — отмахнулась девушка.
— Это место, которое говорит мне о тебе. Мы связаны, может, там найдём причину.
— Мы связаны твоим бредом, Адам. Но я поеду, чтобы ты убедился, — она задумалась на мгновение, — это за пределами острова? Барьера сил уже не будет, не боишься?
— Я не выпущу тебя из вида и знаю, и знаю, что на любую твою силу найду управу, — учтиво сказал великан.
— Что ты думаешь я могу? Мне нужны ингредиенты для ритуалов, настрой и выход.
— На твоём месте я сказал бы так же. А потом… чем ты там грозила? Сжечь заживо, — Адам задумался, — я бы начал с того, чтобы ослепить.
— Что это значит, такой ритуал? — Виктория заинтересовалась.
— Все жрецы умеют лишать слуха, зрения и остальных чувств. Не делай вид, что не попытаешься это сделать, как только мы покинем воды у острова.
— Я этого не умею. у нас шаманы на основе пяти чувств совершают обряды, но не лишают их людей, — девушка опустила глаза, она говорила правду, но, конечно, не всю.
— Поэтому ты ничего не сделала Питеру в коридоре?
— Я могу постоять за себя, если зайдёт далеко. Есть способ, который я знаю, но даже Питер его не заслужил, и ты пока тоже. Но я могу поменять мнение. Я не буду спать с тобой в одной каюте, если до места полдня пути, то выедем утром и к вечеру вернёмся.
— Как скажешь, тигрица.
— Прекрати меня так назвать, — ее раздражало до ужаса это прозвище, резало ухо как из боевиков девяностых, но великану, похоже, нравилось ее дразнить.
— Прекрати мне всё запрещать. Шаманка или тигрица, выбирай, — Адам по-мальчишески рассмеялся.
— Виктория и всё, ни сокращений, ничего другого, — она немного смягчила взгляд. — Я хочу знать, как лишить чувств, научи меня.
— Хорошо. Я могу многому тебя научить. Похоже, мы начинаем находить общий язык, как считаешь? — поспешил ответить он, чувствуя мимолетное потепление от своей пленницы.