— Ну входи, — Афир понял, что от него не отделаться, и приоткрыл дверь.
Как только парень начал входить Черный шаман с силой стукнул его дверью, схватил за плечи и оглушил ударом о стену с нечеловеческой силой. Нир рухнул на пол, в ушах зазвенело, а в следующее мгновение он увидел на полу ноги девушки и кусок ее светлого сарафана.
— Что ты с ней сделал? — взревел парень и вскочил на ноги, схватил за шею Черного шамана такой хваткой, что обретенная сила ему уже не помогала.— Говори, Афир!
— Я больше не Афир, я Черный Шаман, и я забрал силу ее души. Не переживай так, родится снова, как и все мы, — он говорил не своим голосом, и только сейчас его лицо полностью стало черной, словно оплавленной воском, маской. — Дай мне закончить, иначе я сделаю так, что никто не найдет ее в мире духов. Отойди!
— Нет!
— Как знаешь, — Черный шаман в одно движение освободился от хватки Нира, отпрыгнул к бездыханному телу девушки и схватил ее ладони. В комнате разнесся запах обожженной плоти, от угольных меток, поставленных на коже Вары, — никогда не найдешь ее.
— Прочь от нее, что ты сделал, Афир! — за спинами оказался священник, с глазами, полными ужаса.
Кареф бросился на брата. Они кубарем вылетели через окно, схватили друг друга мертвой хваткой, рассыпав повсюду осколки стекла. Ритуал был безвозвратно нарушен.
Нир в панике кинулся к любимой. Кровь была повсюду, на сарафане, на коже, на волосах. Повернув голову, он увидел почти безжизненную Зарену.
— Хочешь вернуть ей жизнь? — прохрипела она.
— Да. И не смей мне врать, ведьма!
— Соедини свою кровь с её и выпей из чаши черную воду, она будет жить. Другую чашу не тронь. Но ты умрёшь. Готов на такую жертву? Мне нечего терять, но девочку я любила. Наш обряд не завершён, жаль ее. А тебя мне не жалко, жрец, —её глаза закатились, и последние слова стихли навсегда.
Вара не двигалась. Нир сгреб ее в охапку с пола и начал перевязывать раны. В замешательстве схватил со стола чашу, осколком стекла разорвал свою руку и приложил к раненой руке Вары. Она открыла глаза.
— Нир, любимый, ты успел, я так звала тебя, — она увидела чашу.
— Как мне спасти тебя? Зарена сказала выпить это.
— Стой, она всё наврала, мне нужно выпить черную воду, а тебе другую прозрачную и соленую, — девушка закашляла, струйка крови вытекла из уголка губ, тех самых которые ее жрец целовал несколько часов назад.
Вара все поняла за секунду, отец обучал ее многим ритуалам, а недозволенные она читала в книгах предков. Ладони пронизывала боль, она подняла их и увидела черные знаки с обугленной кожей. Слезы проступили на ее глазах. Когда она перенесется на сторону духов, то будет отрезана от всех, пока не придет день ее прихода в мир. Смерть ее не страшила, но осознать, что душа будет парализована, стало невыносимо.
— Ты точно знаешь? Я позову твоего отца.
— Нет, милый, я должна выпить обязательно, чтобы мы были вместе. Они обсуждали, и я всё слышала. Дай руку, — девушка ласково провела обожженной ладонью по его руке и выхватила чашу с черной водой, поднесла к губам и выпила. — Теперь ты выпей соленой воды.
Она аккуратно влила в него жидкость, которая щипала губы.
— Тебе станет лучше, всё хорошо, всё будет хорошо, — он причитал и прижимал девушку к груди. Её дыхание становилось всё реже и реже.
— Прости меня, найди в следующей жизни, оникс тебе поможет, Ашер Мах, — с этими словами она вложила в его руку круглый амулет из голубого оникса, который он подарил ей на свадьбу.
— Что? Нет, нет, нет. Не уходи на обратную сторону, прошу.
— Я буду ждать тебя там, молча.
Вара была талантливой шаманкой и знала много ритуалов. Она поняла, что Зарена предложила ему отдать свою жизненную силу ей, и решила не брать её. Решила сделать по-своему. В последний момент она произнесла связь их душ в следующей жизни. Оставалось только одно, родиться в одно время на земле.
Много лет люди не забывали легенду о жреце, который прожил жизнь, учась эндуре, чтобы родиться рядом со своей возлюбленной. Умереть он должен был в конкретном соединении астрономических циклов, чтобы его душа переродилась в нужном году нужного числа и места. Ни распри между Ост-Индской компания и Гельгелями (народ Индонезии в 12-13 веке) не мешали ему. Жрецы и правители девяти королевств не трогали отстраненного отшельника, строившего свой Пура Далем (храм мёртвых) на горе. Храм не было видно с дороги Менанги, нужно было обогнуть весь комплекс, чтобы найти его. Правитель Клунгклунга много раз приходил к нему за умиротворением и покоем. Европейская цивилизация и английская проникали своими щупальцами всё глубже и глубже в острова, пока совершенно не переплелись, и тогда Нир узнал, как называется светило, с которым ему нужно было совершить эндуру. Юнона, - мыслители называли блуждающее светило кометой. С её появлением на небосводе Нир облачился в белое, закрыл кори агунг и совершил эндуру, приказав сжечь своё тело на рассвете.