— Сильного, брутального, властного и глубокого, понимаешь? — Она мечтательно посмотрела на подругу.
— Ты, ледяная принцесса, смиришься с таким набором качеств? Властность? Убежишь опять, оборвав все контакты, как только тебя ограничат даже взглядом или полусловом. Такой скорее не будет тебе подчиняться, он подчинит. А ты этого не терпишь.
— Пискля дело говорит, — шёпотом просвистел Адам в сторону друга. Но тот уже сверлил взглядом танцовщиц и потерял нить разговора щебечущих соседок.
— Если ты встретишь такого мужчину, придётся ему сдаться. А ты скорее сдохнешь, милая, — сказала девушка с высоким голосом слегка развеселившись.
— Меня устраивает. А насчёт Питера могу сказать, что он мечется только из-за отказа. Если бы я пошла на очередное свидание, его уже опять след бы простыл. Жаль секса. Он был хорош.
— Думаю, его так ещё ни разу в жизни не отшивали.
Музыка загрохотала сильнее, и на сцену вышла певица. Голоса из соседней кабинки невозможно было расслышать.
— Я хочу увидеть их, — сказал жрец.
Только Адам начал вставать, как девушки упорхнули. Он проводил взглядом их в клубах дыма, успев увидеть стройный силуэт в белом платье по щиколотку, яркие босоножки и рассыпанные по спине тёмные волосы почти до пояса.
— Ну вот, они останутся загадкой. Но у меня такое чувство, что я знаю её.
— Они иностранки, сколько белых иностранок ты знаешь? — осведомился Сэм.
— Ни одной. Такой точно ни одной, — приглушив голос, ответил жрец и задумался.
Все мы живём в двух мирах. Мир реальности и мир духов. Адам знал это с самого рождения и был уверен, что увидит эту девушку, и скоро произойдёт непоправимое. Паршивое предчувствие, ощущение неизбежности и начало фатального цикла сконцентрировалось в голове и никак не хотело пропадать.
Мужчина погрузился в осознанное сновидение с запросом к незнакомке. Увидел её со спины, опять без лица.
— Что я должен сделать? — спросил мужчина после раздумий.
— Бокор, не оставляй меня на горе, — Певучий голос эхом распространялся в пустоте.
— На какой горе? Скажи больше. — воскликнул Адам
— Я боюсь замкнутых пространств, я не хочу в капище, не оставляй меня. Поклянись в этом, — отозвался женский голос.
— Кто ты? Я тебя не знаю.
— Знаешь, жрец, ты прожил за меня жизнь, ты построил мне храм, ты нашёл меня, — девушка развернулась и толкнула его в грудь так быстро, что он опять не успел увидеть лица.
Сон перенёс его на вершину горы рядом с разрушенным храмом. Адам осмотрел свои руки и понял, что стал глубоким стариком, сморщенные изъеденные солнцем и работой пальцы еле сгибались в суставах. Он чувствовал жажду и радость, предвкушение сладкой смерти. Солнце взошло и его душа унеслась из измученного тела. Медитация эндура[3] — вот чем закончилась жизнь старца, которого увидел жрец.
В этом мире в другом доме проснулся мужчина. Его звали Сафир. Раньше он был неприметным мальчишкой, странным замкнутым парнем, а повзрослев, ничуть не изменился. Вот только последние два месяца он словно проснулся. Начал видеть тени, которые пугали его, и даже пошёл к местной ведунье, которая посмеялась над ним и содрала двести тысяч рупий. Сафир работал распорядителем в музее, устраивал аукционы и выставки, разбирался в антиквариате Юго-Восточной Азии. Это отбирало у него всё время. Ни жены, ни детей у него не было, только дело всей жизни. Думал, что время ещё придёт, но уже приближался к порогу старости, когда увидел барельеф женщины XVIII века из Нусантары. Длинные кудрявые волосы, чёрные глаза, черты лица такие дикие и живые. Он рассматривал ее часами и представлял, как она жила тогда, в своем веке, как проводила время, как одевалась и как раздевалась.
А потом женщина пришла к нему во сне и показала скрытые силы его души, ее звали Зарена. Сафир так ждал ночи и ненавидел утро, ведь приходилось расставаться с ней. В одно из полуночных свиданий она открыла ему тайну, что в прошлой жизни они были вместе и могли воссоединиться вновь. Дух женщины раскрыл Сафиру, как он может ее воскресить в этот мир. Цена была высока — чужие жизни. Он их платил строго по ее указке, и пролитая кровь пробудила силу черного шамана внутри мужчины. Его последней жертвой стал кенийский антиквар, у которого он искал редкий оникс. Зарена сказала Сафиру, что камень необходим для ее воскрешения, и он старался как мог, чтобы вживую увидеть любимую.