Хочет забрать чувства. Да они и так все твои.
— Столько хватит? — он вытянул сжатый вперёд кулак, и красные капли начали стекать на стол, — или надо больше для кровожадного ритуала?
— Достаточно. Ты настолько доверяешь мне, что дашь сделать ритуал на крови? — спросила она, вглядываясь в красную лужицу на холодном мраморе.
— Почему нет?
Она опустила в кровь свою открытую ладонь, подняла вверх, подула на испачканную кожу, шепнула несколько слов и щелкнула пальцами. Красная жидкость стала белой. Радужка в глазах Адама затянулась мутной пеленой.
— Неплохо, может поиграем, сколько пальцев я вижу? — Адам не был удивлён своей внезапной слепотой.
Девушка показала три пальца. Потом два, потом один.
— Три, два, один, — Адам с нескрываемой насмешкой поговорил правильный ответ. — Ты забыла, что я могу выходить из тела, и уж тем более смотреть вне тела.
— Ноль. , — Девушка щёлкнула пальцами еще раз. — Мартсан. (Прим на бурят забытый). [AS1] [M2] К сожалению, Адам, ты сейчас забыл, как это сделать. Хотя знал. Поганое чувство. Прям как то, когда не можешь попасть домой с работы или непредвиденно задерживаешься в командировке по чьей-то вине.
— Что ты сделала? — помрачневшим голосом спросил он.
— Ослепить я могу и без крови, кровь нужна, чтобы удалить память. Слышал об Альцгеймере? Это порча, сглаз, кровавый обряд. Я верну тебе все чувства, может, утром.
— Верни сейчас, это не шутки, — наконец-то на лице великана отразилось беспокойство. — Хотя интересно, насколько хорошо я знаю дом и как смогу ориентироваться. Или, может, тебя заводят беспомощные мужчины?
— Меня заводят честные мужчины. Мне нужна вся правда, согласишься, и я верну тебе память и зрение.
— Хорошо, да я вроде и не сопротивлялся. Думаешь, я от тебя что-то скрываю? Можешь так и спросить, — он покачал головой
— Мой ритуал с циноморией и шалфеем, он добровольный. Пей, чашка на столе. Память вернётся.
Адам нащупал чашу и отпил глоток. Отвратный вкус. Глаза и память прояснились.
Шаманка достала пучок сушеных листьев из своей сумки, перевязанных чёрными нитками. Наклонила свечу и поднесла к шалфею, сплетенные плоские травинки загорелись мелкой вспышкой и начали тлеть, высвобождая серо-белый ароматный дым. Она произнесла обрядовую последовательность и выпрямила спину.
— Вдыхай и расскажи, чего ты хочешь на самом деле, — голос девушки стал низким и тихим.
— Хочу перестать быть свидетелем бытия, а стать его участником, — отозвался Адам.
— Как философски и ни о чём. Это всё? — возмутилась девушка.
— Я хочу, чтобы ты меня узнала.
— Я и так знаю достаточно.
— Нет, не знала, а узнала. Хочу понять, что было через жизнь или через две назад, мы были вместе, были парой. Почему я чувствую связь, я на физическом уровне чувствую тебя, — ответил шепотом жрец и поймал ее прямой янтарный взгляд. Его было тяжело выдерживать.
— Мы же не перерождаемся сами в себя, — возразила шаманка, - что произошло в прошлых жизнях, не влияет на нашу.
— Как философски, на самом деле мы ничего не знаем. Вернёмся к земному, к твоему вопросу. Я хочу хотя бы раз почувствовать твою ревность, твою любовь. Хочу, чтобы ты соблазняла меня медленно и пошло, — Адам ухмыльнулся, пытаясь вызвать в ней хотя бы стыдливый румянец.
— Пошло? Для меня секс и чувства не идут отдельно. Женщина может сходить с ума от любви и не думать о сексе. Не знал?
— Нет, знал. Шалфей действует на всех, кто в окружении. На тебя тоже, шаманка. Ты должна быть честной со мной. Скажи, о чём думает женщина, когда сходит с ума от мужчины? — спросил он, снова вглядываясь в ее лицо.
— О глазах, о руках, о губах, но не о пошлом. Тема закрыта.
Она подула на пучок с шалфеем, и он разгорелся сильнее. Небо за окном становилось все темнее, и ливень сплошным полотном накрывал стекла. В комнате стоял полумрак.
— Ты контролируешь смену цвета глаз, или они сами меняются при обращении к другой стороне и силам? — прервал тишину жрец.
Дым окутывал тонкой струйкой её запястья и спускался на стол.
— Глаза меняют цвет сами, я это не контролирую. Теперь я. Скажи, что случилось с твоими родителями?