— Они умерли. Их убили во время мятежей и очередной бессмысленной сменой власти, — изрек он тихим голосом.
— Ты их нашёл на той стороне? Раз ты говоришь, что найдёшь моего отца, значит, уже делал такое. Верно?
— Я нашёл только мать, её душа блуждала не упокоенная. После нашей встречи она нашла покой, всё забыла, — слова должны были даваться ему тяжело, но он прожил это давно, оставив горе в прошлом.
— Сколько времени ты её искал?
— Я совершал переход пять или шесть раз, этого хватило. Ты перестала меня бояться? — он сменил тему.
— Я и не боялась. Я злилась. И сейчас злюсь, - суровый ответ девушки вызвал у Адама улыбку.
— Спроси ещё о личном, я как открытая книга, никаких секретов.
— Во сколько лет ты убил первый раз?
— В четырнадцать, в приюте. Надзирателя, он заслужил. А во сколько лет ты впервые навела порчу?
— В десять, на соседку по парте. Прорастила в её рюкзаке колючий чертополох. Она исколола все пальцы, пока его вырывала и не могла понять, что произошло. Она не заслужила, я просто с детства вредная девчонка.
— Да ты и сейчас вредная девчонка. Хочу тебя поцеловать, ты разрешишь?
— Нет, не разрешу, по-твоему, хотеть — это любить? Это пошлость, — глаза блестели янтарём и смотрели в его душу.
— Когда мужчина любит, он хочет прикасаться, хочет близости во всех сферах и физически. Не разрешаешь, это я понял. Но хочешь ли ты, чтобы я тебя поцеловал? — Адам перефразировал вопрос.
Она молчала.
— Ты не можешь просто не ответить, шалфей не позволяет скрывать желания, — требовательно сказал он.
— Это же мой шалфей, — беззвучно возразила шаманка.
Адам встал с кресла, сделал два шага навстречу, поднял её голову к себе и поцеловал сначала нежно, дотронувшись губами совсем невесомо и мягко. Вытянул пучок шалфея из её пальцев и подул на него, расслабив ладонь.
— Ты любишь, когда мужчина инициативен в сексе?
— Да, — ответила она слабым полушёпотом.
— В какой позе тебя чаще всего накрывает оргазм? — он положил шалфей в сторону и дотронулся до ее шеи, ласково проведя пальцами по коже.
— Когда я лежу на спине со своей интимной игрушкой или партнёром, когда подо мной небольшая подушка, а он сверху. И я люблю, когда темно. Мне нравятся поцелуи, везде, — разговор перестал ее смущать.
— Игрушкой? Неожиданно. А что не нравится? — не унимался жрец.
— Когда вам приходится объяснять одно и то же, на примере «что сильнее — это не быстрее», и где что находится, - смело ответила Виктория.
— Я в курсе, что где находится, никто не жаловался.
— Ну, думаю, что девушка сказала бы тебе, — она выскользнула от него и пересела на другой конец стола.
— Почему это? — удивился великан и напрягся.
— Женщина не станет критиковать мужчину в постели, от которого может получить не только секс.
— Что за предвзятое отношение? Почему это женщина не может хотеть только секса от меня? Я хорош, тигрица, проверь, — снова заигрывающе отозвался Адам.
— Да у тебя на лбу все написано, — она рассмеялась довольно искренне и по-дружески. — Твои поведение и положение говорят сами за себя: ты можешь дать многое, если захочешь и будешь заинтересован.
— Ты, очевидно, ничего не хочешь получить.
— Хочу свободу от вас, мистер Адам.
— Не сегодня, я же просил тебя не говорить на “вы”, или ты провоцируешь нарочно, играешь со мной, шаманка. Ты хочешь сказать мне “да”, — он ждал ее реакцию целую вечность.
— Да, — она ответила и резко сжала губы.
Адам подошёл к двери и выключил лампы совсем. Из окна слабый свет освещал комнату, и подсветка вытяжки тускло обозначала силуэт Виктории. Шалфей и не думал гаснуть, медленно тлел, отражая своё свечение в каменной столешнице. Затем он подошёл к дивану и сел.
— Ты хочешь подойти ко мне?
— Да, но это желание не направлено конкретно на твою персону, Адам. Это желание девушки близости с мужчиной. Если бы я не была тут, то могла бы сходить в клуб и найти близость там. Поэтому не обольщайся, — она уже была ближе к нему на несколько шагов, осторожно ступая, как кошка.
— Я нравлюсь тебе как мужчина?