Быстрый завтрак, который пришёлся на обед, и Виктория уже сидела за экспонатами, попутно делая заметки в свою книгу «Мифы об антикварных артефактах», над которой работала уже полгода.
Она записывала тонкости о фасетке на алмазе и инкрустации в жёлтое золото, как тело пронзил приятный позыв возбуждения от вчерашнего вечера. Она поёрзала в кресле, провела с силой кончиками пальцев по коже головы и выпрямила спину, приняв позу послушной ученицы за столом, отгоняя мысли. А в мыслях было только его дыхание, учащённый пульс и стук сердца рядом, прямо под кожей, синхронно с её стонами. Запах его тела, возбуждающий и терпкий, словно остался на её руках.
Чёртов жрец! Он хорош, не поспоришь. Питер тоже был хорош, конечно, но до Адама ему далеко. И вообще, одно обстоятельство не сбросить со счетов: я пленница, и этим всё сказано. Никакого больше секса и сближений. Пишу книгу, работаю и жду.
Утром продолжился дождь, но заканчивался ли он? Сначала он был моросящим, потом спокойным ритмом стучал по окнам лаборатории. На смотровом подносе лежал перстень с кроваво-красным рубином, камень был чистый, без единого изъяна. Слишком скучный. Девушка сделала фото и принялась за следующий объект. Им оказалась маленькая детская тиара с камнями, сложенными в цветы. О таком уникальном предмете должно было упоминаться в каких-то архивах, тем более, что маленьких принцесс Романовых было не так много. Виктория быстро нашла в документах, что на десятые именины Анастасии Николаевне преподнесли старшие сестры «Солнечную тиару».
— Марсель, смотри, это тиара расстрелянной семнадцатилетней принцессы Анастасии. Она была юна и прекрасна, избалована и одарена любовью родителей, а потом жестокая жизнь случилась, — Виктории до глубины души стало жаль эту непрожитую жизнь. Она провела рукой по её фотографии в справочнике. Густые тёмные волосы были собраны в причёску, струящееся белое платье, нитка жемчуга на шее. Немного озорной, но уже серьёзный взгляд княжны был ласковым и добрым.
— Какая милая девушка, — сказал Марсель.
Они закончили с диадемой, по дороге Виктория промокла до нитки, хотя дорожка была не больше ста метров. Зашла в кухню, в холодильнике оказалось прокисшее молоко. Аманды не было, может, она была в домике для прислуги или на большой земле?
Она вытащила телефон и набрала Адама.
— Ты ещё в городе? — буднично спросила девушка.
— И тебе привет, Виктория, да уже выходим, там неспокойное море. Скоро буду.
— Купи молоко.
— Молоко? Хорошо, тигрица, увидимся через пару часов, привезу тебе молоко, — его голос был, как всегда, спокойным и ровным.
Так странно. Обыденно. Купи молоко. В огромном доме было пусто и по-спокойному уютно. Воздух, густой и вкусный, разбавился запахом тёплого дождя.
Виктория легла в ванну, маленькая княжна не выходила из её головы.
Как странно: на другом конце света, из другой эпохи, анализирую эти бесценные исторические реликвии, которые принадлежали самым разным людям.
Она вышла, высушила волосы, они пушились и не хотели слушаться расчёски. Ливень по-прежнему лениво стучал по крышам и стеклянным стенам особняка. Натянув шорты и футболку, она пошла к кухне. Адам стоял у раковины и мыл руки, плечи на футболке были мокрые.
— Встречаешь меня? — великан кивнул ей.
— И не мечтай! — она выдохнула и быстро сменила тему. — А ты знал, что один из объектов коллекции — это тиара семнадцатилетней княжны Анастасии Николаевны?
— Конечно, знал. И знал, что она вызовет у тебя лёгкую меланхолию. Которой я могу воспользоваться и немного разговорить мою Хозяйку Медной горы.
— Откуда ты это услышал, про Хозяйку Медной Горы? — грустно ответила она, ища в холодильнике молоко.
— Твой Яков Борисович рассказал, что в детстве ты мечтала стать ею.
— А ты рассказал ему, что я у тебя в заложниках?
— Да с этого и начал, я с ним сегодня встречался: у него небольшие проблемы с документами.
— Какого чёрта ты мне не сказал? — сурово спросила Виктория.