— У меня голова кружится, — она откинула голову.
Он ущипнул за предплечье и резко оторвал пластырь[M1] .
— Не дёргайся, — он ущипнул за предплечье и резко оторвал пластырь.
— Я сдаюсь, едь домой в свою квартиру, как ты говорила, я согласен. Посмотрим, что из этого выйдет, — Адам посмотрел на неё сверху вниз с полным ощущением капитуляции.
— Так просто?
— А ты что ждёшь, думала, я буду смотреть, как ты будешь истекать кровью, чтобы потом меня же в этим и обвинить? И я ни при каком раскладе не позволю причинения тебе физического вреда. Даже если ты собралась навредить сама себе назло мне,— Адам выдохнул и зло опустил взгляд на ее руку.
— Правильно ли я поняла, что ты даёшь мне уплыть?
Это слишком легко. Он опять играет. Пудрит мне мозг.
— Да. Надеюсь, не сию же секунду, ночью и вплавь, дождёшься утра, чтобы катер приехал.
— Значит, ты проиграл, мистер Адам. Я уеду, и ты меня больше не увидишь.
— Конечно увижу, родная.
— Я тебе не “родная”.
— Ты просила не уходить, просила позвать тебя на свидание, просила поцеловать тебя. Я в твоей голове, даже если ты пока это не осознаешь. Я не оставлю попыток, и я не настолько горд, как ты. Ведь ты даже себе не признаешься, насколько кайфуешь от власти надо мной.
— Это бред, это был бред. И ты напридумывал себе всё это.
— Я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно, чтобы признаться самой себе в том, что я теперь не просто “мистер Адам”. Ты начнёшь скучать, ты захочешь обдать меня своей яростью, выместить на мне эмоции, потому что понимаешь, что я твой человек. И я вижу, как ты упиваешься тем, как играешь мной, что ты можешь и имеешь право говорить, что хочешь и манипулировать мной.
— Мне не нравится, что ты подчиняешься. Я вижу в этом подвох, — Виктория уже пришла в себя и начала спорить, ожидая, что великан сейчас передумает.
— Так мне тогда не подчиняться и не отпустить тебя? Посмотреть, как ты себе палец отрежешь ножом для хлеба? Давай, для начала отвезу тебя домой на несколько дней.
Утром они отправились к пристани, где стоял катер. По пути она вспомнила поездку на развалины храма и тайком смотрела на Адама, пытаясь проанализировать свои чувства. Великан молчал и только отвечал, но ничего у нее не спрашивал. Они пересели на машину и с каждым километром она приближалась к своему дому.
— До понедельника, — Адам вышел из машины и открыл ей дверь.
— До понедельника, — Виктория попрощалась и, поколебавшись, отвернулась и зашла в ворота.
Медленно поднимаясь к себе, она захотела сначала заглянуть к Анне. В последний момент у ее двери она передумала и зашла к себе, решив, что подруга ее не поймет, так как она и сама себя не могла понять. Внутри царила тишина, только слабый свет проникал через занавески. Она сняла обувь, оставив её у входа, и направилась в гостиную.
Села на диван и задумалась о том, что произошло за все это время. Целый день она разбирала почту, осматривала гардероб и пару раз поговорила с дядей по телефону, улаживая накопившиеся вопросы. Смотря в окно на огни города, она поняла, что ей нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах и мыслях. Этот вечер был лишь началом нового этапа в её жизни, и она готова принять новые вызовы. Тут ее отвлек знакомый шорох в коридоре, это был либо ее дверной дух, или Адам не отпустил ее, а пришел еще раз поговорить. От той и другой мысли ей стало тепло, и она решила открыть дверь – посмотреть, что там.
— Что вы хотели, мистер Сафир? — от неожиданности она вздрогнула как от удара тока: на ее пороге стоял распорядитель.
— Здравствуй, Вара. Пришло твоё время, — он сделал шаг вперед и накинулся на девушку, повалив на пол. Холодные пальцы сомкнулись на ее шее.
— Ашура ищет Бокора, — это последнее, что она успела сказать, пытаясь уйти на сторону духов и отключилась, повалив за собой тумбу, за которую пыталась схватиться.
Адам в это время был в отеле в паре километров от событий, которые отнимали его шаманку у него. В беспокойстве походив по комнате, он лег спать. Его разбудила острая боль в виске и крик.