— Я, знаешь ли, ещё не пришла в себя, не слишком умно допрашивать девушку в таком состоянии. Успокойся! Мне нужно в душ. Надеюсь, когда я выйду, ты придёшь в себя.
Она поднялась, в теле ощущалась лёгкая слабость. Вода приятно напомнила о жизни. Она вышла в халате и полотенце на голове, Адам сидел на кресле, развернувшись к ней.
— Итак, что будем делать? — спросил он, имея в виду Черного Шамана, который скрылся после попытки ритуала.
— Я хочу закончить работу. Но не знаю, как между нами все это, — беззаботно отозвалась девушка.
— То есть вот прямо сейчас ты думаешь о работе? Да ты буквально была мёртва, твоя душа вышла из тела, а ты думаешь о работе? Ты сказала, что вспомнила меня в прошлой жизни. То есть то, о чем я говорил тебе, ты теперь не веришь, а знаешь, — он подытожил свои умозаключения.
— Да, но это ничего не меняет. Сейчас другая жизнь. У меня и без этого безумия есть жизнь и планы, и ты в них не вписываешься, как и ваш Черный Шаман. Пусть его ищет полиция или кто-нибудь, мне до этого дела нет. Я хочу забыть все, что происходило с моей, — “душой” хотела она сказать, но в момент ритуала она ощущала каждой клеткой тела и души безумную боль и смерть, которая пугала ее до ужаса.
Виктория набрала воздух в легкие и продолжила:
— Я хочу забыть все, что было в той комнате рядом с Черным Шаманом, он вывернул наизнанку мою душу, это больно. Я видела, как умерла в прошлой жизни, как проживала этот момент снова и снова, пока была без сознания.
— Все закончилось. Я больше такого не допущу, — Адам смотрел на нее тревожным взглядом.
— Я тебе верю. Но я хочу уехать, и мы, очевидно, не вписываемся в мир друг друга. Мне страшно быть связанной с тобой.
— Весь мир, в котором ты живёшь, вписывается в мой мир. Я не стану тебе мешать, но ты должна понимать, что мы будем всегда связаны. Если уедешь, то вернёшься. Тут ты вся, это твоё сердце. Тут вода твоей души. Я это знаю, и ты это знаешь.
Повисло тихое молчание в воздухе. Адам был прав, а она нет. Оба это понимали, только Виктория не признавалась. Она никуда не хотела уезжать, она хотела быть с ним.
— Я хочу, чтобы ты извинился! — она опустила глаза в пол и потом резко посмотрела на него в упор.
— Что?
— Я хочу, чтобы ты попросил прощения и извинился за всё, что произошло, за твою тупую игру, за всё, — она кивнула, не отводя взгляд.
Он с удивлением смотрел на неё в упор. Извинился? Это очень неожиданно, настолько, что ему стало очень интересно: что же дальше?
— Прости, — ответил он тихим шёпотом.
— Серьёзно? — она не поверила своим ушам.
— Да. Прости меня, пожалуйста, за всё. За то, что я не нашёл другого способа показать тебе меня настоящего. Прости, что пришлось держать тебя здесь, прости, что навязал тебе правила игры. Прости, что оставил тебя и подверг опасности.
— Ты не виноват в этом, — девушка немного смягчилась от его слов.
— Могло случится что угодно. Прости меня, Виктория, — с последним словом он подошёл и начал целовать её губы, глаза. — Прости.
Адам покрыл поцелуями ее лоб, волосы, шею, крепко прижал её к себе, понимая, что теперь она может уйти. Виктория не отталкивала его, она еле дышала. Её поразило это, его самоуверенность сменилась озадаченностью. Мысли спутались. Прямо сейчас она хотела его влажные губы на своих. Адам запустил ладони в её волосы и прижался лбом к её голове, тяжело вздыхая.
— Я люблю тебя. Люблю тебя на этой и обратной стороне. Я люблю в тебе всё. Даже то, что ты не можешь себе признаться в своих желаниях. Я умру и убью за тебя.
— Не надо умирать, — она улыбнулась, — у меня есть одно желание прямо сейчас. Это то, о чём я просила: пригласи меня на свидание.
Адам не стал долго раздумывать и прижался к её губам, получил ответ и начал целовать её, сделав несколько шагов к стене, впечатавшись в неё вместе с девушкой. Между ними не осталось ни капли воздуха, всё было раскалено и выжжено. Ссора забрала все силы на сопротивление. Ей хотелось только целовать его, облизывать его губы, снова и снова вдыхать его запах. Захотелось сдаться и больше не играть. Адам резко отнял свои губы и посмотрел в упор.