– Я любил… – Парфилий впервые повернулся, взглянув в глаза Тени, и содрогнулся, ибо оттуда на него смотрела тьма. – Любил каждую из них!
– Знаю, – голос Тени зазвучал мягче. – Так ты готов доказать, что Изабелла Лакрими – твоя дочь?
Император молчал. Между его бровями пролегла глубокая морщина.
– Нет, – наконец, ответил он. – Сейчас это поставит ее под удар!
– Они все под ударом с момента зачатия, хотя пока живы… – прошелестел Тень. – Но грядет время потерь…
Парфилий вскинул глаза, однако Тень уже исчез. С мгновение император сжимал камень парапета так, что побелели костяшки на пальцах, а затем выдохнул в ночь:
– Великая Сопричастность, дай мне сил! И терпения!
– Итак… – Джей остановился у окна своего кабинета в Башне Спокойствия. Члены его звена, расположившиеся за овальным столом в центре помещения, внимательно слушали. – Как и говорил Монтегю, полученные нами гостинцы из прошлого не содержат никаких следов. Прикрепленные к ним записки написаны на распространенных в своих мирах материалах, не имеющих опознавательных черт. Так, упаковочная бумага – с Земли. Такая есть в каждом супермаркете или торговом центре, и взять лист может каждый, проходящий мимо. Фриммская шелковая бумага для писем и сообщений не содержит знаков клановой принадлежности и доступна любому в специальных боксах, расположенных повсеместно. Как мы все помним, по традиции этого мира письменное сообщение и до сих пор считается более вежливым, чем отправленное по средствам связи. Надпись на первой записке сделана по-тайшельски. На второй – по-английски. Почерки разные, но попросить кого-то постороннего написать три слова – не проблема ни на Земле, ни на Фримме. К осколку кубка записки приложено не было, однако вещь настолько характерна, что говорит сама за себя.
– А что по покушениям на Монти? – подал голос Уоллер.
– А вот здесь есть интересный момент, – Джей холодно улыбнулся. – Взрывчатка, которой была напичкана его машина, произведена на одном из заводов корпорации «Стальной зверь», принадлежащей семье Монтегю. Причем та партия взрывчатки уже пару лет считается полностью использованной в военных конфликтах по всем пяти мирам.
– То есть, отследить, куда она разошлась, невозможно? – уточнила Изабелла.
– Именно. Служба безопасности корпорации роет землю, но, думаю, результата не будет.
– А яд? Кажется, был еще яд? – спросил Рианон.
– Модифицированный мышьяк. Вещество без запаха и вкуса. Монти повезло, что пес его опередил, ничего не почуяв!
– Не повезло псу… – пробормотал Уолли.
– Монти любезно предоставил нам все образцы и результаты экспертизы, – продолжил Джей, – которые мы, естественно, перепроверили. И вынуждены были согласиться с выводами его экспертов. В связи с этим мы четверо, включая ТаТерона, со вчерашнего дня находимся под наблюдением сотрудников Отдела потенциальной угрозы Главного управления контрразведки. Наши планеры и трансиры подключены к протоколу защиты и наблюдения. Несмотря на это по-прежнему прошу соблюдать осторожность и не покидать ББО-Т1, не поставив в известность меня и не внеся изменения в свой рабочий график.
– А мое посещение редакции? – Уолли выжидающе смотрел на командора.
– Разрешение тебе дано, но при условии рекурсии туда и обратно.
– Я могу побывать в офисе? – Изабелла не скрывала, что расстроена, но не психовала. Если наверху решили, что ситуация серьезная, значит, так и есть.
– Ты можешь готовить выставку удаленно, – Джей вернулся за свой стол, – разве не так?
– Так. Но… герцогиня фон Рок будет волноваться!
«Заботливая невестка!»
И два безмолвных голоса, дружно ответивших:
«Заткнись, Уолли!»
– Я что-нибудь придумаю, – улыбнулся Анджей. – Все свободны!
– Когда ты собираешься в редакцию? – поинтересовалась Изабелла у Виллерфоллера, выходя из кабинета командора.
– Отправлюсь завтра утром, часиков в одиннадцать. Шеф уже успеет выпить пару чашек кофе и устроить разнос кому-нибудь более неудачливому, чем я!
– А ты стратег! – засмеялся Риан, хлопнув его по плечу. – Только что мы будем делать целый день?
– Тебе нечем заняться, рекурсант? – мурлыкнула Изабелла и переглянулась с тайерхогом. – Тогда идем в тренажерный зал! Уолли, спорим, я вышибу его первой?
– У вас не выйдет, ноэль, я юркий! – засиял белоснежной улыбкой фриммец.
– А вот и проверим! – хищно оскалился Виллерфоллер.
Идя в зал, Изабелла думала, что Дэль дала бы ТаТерону прикурить. На ее памяти белокурая фриммка была лучшим игроком в вышибалы…
Куратором третьего курса был назначен пятикурсник с Земли, Макс Давыдов – здоровенный и невозмутимый парень в очках.