– А что насчет выходных? – спросила она.
– В любой день, но вы должны подать заявление за трое суток до желаемой даты. К тому же, как только ваши обязанности исполнены, вы можете пойти гулять, также можете уехать на предоставленном вам служебном автомобиле. Но вернуться вы можете только в 21:34, через гараж, открыв внутреннюю дверь вот этими тремя ключами в строгой последовательности, иначе, замок не сработает.
– Мне потребуется время, изучить правила, – сказала Катерина.
– Первую неделю я буду вас наставлять, но затем постарайтесь не допускать ни единой ошибки.
Катерина приступила к работе и исполняла инструкцию шаг за шагом. Это было вроде бы и не сложно, но постоянно возникало желание схитрить. Ее завораживала мысль о том, что старик никогда не узнает, вчерашнее на ней белье или сегодняшнее. С другой стороны, ездить в город на шикарной машине оказалось очень приятно. Девушка не тратилась на жилье, еду, одежду. В конце второго месяца она поняла, что зарплата совершенно не расходуется. Так что она старалась неукоснительно соблюдать правила.
Александр Константинович был тот еще «гурман». Свою готовку Катерина именовала не иначе, как перевод продуктов. После того, как она, переборов тошноту подала ему квашеную капусту тушеную в прогорклом сале с гвоздикой и сладким соусом из сметаны, себе приходилось готовить отдельно. Лишь чай и морс, которые нужно было делать непосредственно перед приемами пищи, оставались нормальными и даже вкусными. Бадьян, корица, гвоздика работали здесь в унисон с брусникой, облепихой и травами. Катерина делала двойную порцию напитков и не могла ими насытиться. Так шли дни и недели. Пол большой гостиной покрывала сеть сигнальных лент зеленая отмечала путь, которым управляющая проходила в столовую. Синяя обозначала места, куда нежелательно заходить, но в крайнем случае – можно. И наконец, фиолетовая отмечала запретную территорию.
Дом был оформлен, как частный музей. Катерина лишь молча посмеивалась. Что за музей, в котором не бывает посетителей, а в качестве экспонатов старый хлам и ломаная мебель? Но ей жаловаться было грех, она была официально трудоустроена, с печатью в трудовой и выплатами налогов.
За завтраком старик действительно пересчитывал шпильки. А однажды ворвался на кухню и проверил на месте ли кулон. Цепочка выскочила, медальон оказался поверх одежды и подал сигнал. Катерина убедилась, что начальник и вправду следит за всеми своими заморочками.
– Будьте внимательнее, – бросил он ей, покидая кухню. – Золото должно касаться кожи.
Сначала Катерина радовалась, что у нее отдельный вход в дом, но вскоре убедилась, что от этого одни проблемы. Прачечная была расположена в основном строении и туда часто приходилось идти в темноте через двор. Почему-то каждый раз при этом становилось жутко. Девушка шла, стараясь держаться в пятнах света от уличного фонаря и окон своей комнаты. Тишина казалась зловещей и несколько раз Катя переходила на бег, чтобы скорее избавиться от страха.
Однажды вечером она вышла без пучка, волосы разметал ветер, и они прицепились к кусту боярышника. Катя никак не могла освободиться, исколола все руки. Ей казалось, что из темноты приближается что-то жуткое. Она слышала дыхание, шаги, страх сковал ее тело, и она с истерическим писком пыталась выпутать косу из куста. В этот момент, если бы у нее были ножницы, девушка рассталась бы со своим богатством. Что-то липкое коснулось ее спины, и работница заорала как резанная.
– Вы в курсе, который час? – невозмутимо поинтересовался хозяин дома, возникая из темноты как призрак. Он с легкостью освободил ее волосы.
– На звезды можно любоваться из окна, Катерина, – назидательно молвил он, – а распустехой ходить некрасиво и неприлично.
– Я хотела снять стирку с веревки, – обиженно оправдалась она. – Утром дождь передавали.
– А в результате, я прервал свой отдых и снял вас с дерева, – возмущенно сказал Александр Константинович. – Мой режим крайне важен, женские истерики в моем возрасте совершенно невыносимы.