– А почему не на двадцать? – огрызнулась Катя, припоминая законы. – У нас не за всякое убийство на пятнадцать сажают. Условным сроком отделаюсь, – крикнула в ответ она.
– Чего орешь? – из окна второго этажа высунулась голова Александра Константиновича.
– Тут полиция приехала, – оправдывающимся тоном сказала работница, удивляясь, что хозяин появился лишь после ее крика и не отреагировал на стук в ворота.
– А я тебе говорил дверь не открывать, в глазок не смотреть, – сказал старик. – Вот еще наука – в разговоры не вступать, не отвечать. Иди к себе, нечего по ночам во дворе мерзнуть. Это не полиция, цыгане местные металл воруют, проверяют, есть кто дома или нет.
Катя пожала плечами и ушла. Стук в ворота больше не повторялся. Зато в голове засела навязчивая мысль выйти к завтраку во вчерашнем платье и посмотреть, как старик сможет проверить это дурацкое правило.
Всю ночь снились кошмары, и девушка проснулась без сил. Она подала завтрак. Александр Константинович пригласил ее присесть.
– Я уеду на два дня, – сказал он. – От тебя потребуется не так много. Важно, чтобы ты продолжала вести себя так, будто я здесь. Списки продуктов и меню я оставлю. Делаешь все как обычно. Покупаешь еду, готовишь, подаешь за пустой стол, будто бы тут сижу я. Затем убираешь и не удивляешься, если что-то съедено. У нас кошки.
Катя кивнула, пытаясь понять кошек. Как же у них получается есть то, что она обычно готовит. Тем более, что их собственный рацион был разнообразным и вкусным даже с человеческой точки зрения.
– Правила с одеждой, перстнями и шпильками соблюдай неукоснительно. Дверь никому не открывай. Вообще никому, даже мне. Особенно мне! Поняла?
– Да, – промямлила девушка.
– Угрожать будут, напугаешься, уйди к себе и сиди в комнате. Не открывай. Пожар, скорая, ребенок потерялся, я стою и кричу, что ключи забыл. Не открывай и все. Не разговаривай с тем, кто за дверью.
– Даже с вами? – удивилась Катя.
– Особенно со мной, – мрачно сказал старик. – Если что-то привидится, не смотри. Отворачивайся и иди дальше. Совсем станет не по себе – в комнату и сиди там. Это лучшее решение. Пока меня не будет, повремени с прогулками, только поездка за продуктами с выездом и возвращением в означенный срок. Ни минутой позже, ни минутой раньше. Автоматика заблокирует замки. Поняла? Не перепутай ключи от внутренней двери гаража.
Какое-то беспокойство колыхнулось в душе от всех этих слов. Катя вдруг почувствовала, что по коже ползет холод. Она даже подумала, что несмотря на все выгоды не сможет продержаться на этом месте достаточно долго. Хозяин дома мог бы напрячь себя объяснениями, мол есть брат близнец, толпа родственников, мечтающих прибрать к рукам антиквариат, но он не пытался. Становилось жутко.
– По темноте не выходи, – уже мягче предупредил старик, отмечая ее замешательство. – За дни своего отсутствия в этот раз заплачу втрое, – добавил он, правильно понимая ход ее мыслей.
Катя с готовностью кивнула. Александр Константинович ухмыльнулся и протянул ей свою руку – скрепить договоренность рукопожатием.
На следующий день Катя встала с кровати, надела кольцо «среда» с красными камушками и сложным плетением. Шпильки вошли в пучок. Она начала одеваться и вдруг подумала, что жутко замучалась со стиркой и глажкой. Следующее платье надо было отпарить и отутюжить, но девушка чувствовала себя совсем разбитой. Она протянула руку ко вчерашнему, которое еще не бросила в корзину. За ночь складки расправились, ткань выглядела свежей.
– По камерам не увидит, – Катерина показала зеркалу язык. – Шел бы он вообще… к психиатру.
Девушка надела вчерашнее платье и пошла готовить завтрак. Очередной отвратительный рецепт вышел на славу. Теперь она испортила креветки и десяток яиц. Все это она поставила на стол, соблюдая сервировку и оглядела результат. Раньше ей казалось, что прислуживать пустоте смешно, но сейчас почему-то вышло жутко. Она уловила взглядом движение и перепугалась до вскрика. Но это была тень от занавески. Ничего сверхъестественного.
Катерина покинула столовую и пошла стирать вещи в прачечной. Проходя через гостиную, она заметила, как что-то сверкнуло в лучах, пробившегося через грязные окна, солнца. Девушка подошла к предмету, переступив зеленую, затем синюю линии. Фигурка существа, которую она до этого хотела забрать себе так и лежала, где она ее бросила. Надо было вернуть ее в фиолетовую зону, но стоило коснуться рукой гладкого дерева, как эти мысли испарились. Катя не решилась положить вещь в карман, но вдруг почувствовала, как голову тянет тугая прическа. Шпильки впивались в кожу, мешали, но еще сильнее мешал кулон. Цепочка вдруг стала тяжелой и терла шею.