Я почувствовала, как во мне закипает раздражение.
— Может, потому что она не скрывала? Может, она сама всем хвасталась?
— Архипова? — Денис фыркнул. — Она не из тех, кто хвастается такими вещами.
— Тогда откуда Егор…
— Вот в чем вопрос, — он перебил меня. — Откуда?
Я замолчала. Потому что ответа у меня не было.
Денис вздохнул, провел рукой по лицу.
— Ладно. Раз он тебе помог — хорошо. Но глаза открывай, сестренка.
— Что это опять значит?
Он указал на свой локоть.
— Шрам у него на левой щеке. Видела?
Я кивнула.
— Он сказал, что упал с мотоцикла…
— С мотоцикла? — Денис усмехнулся. — С мотоцикла так не падают.
— Тогда что?
— Нож.
Я почувствовала, как холодеют кончики пальцев.
— Кто… кто его порезал?
Денис посмотрел на меня, и в его глазах было что-то почти… жалостливое.
— Сам, наверное. - Он неопределенно передернул плечами, словно не хотел отвечать.
— Что?
— Шрамы — они не всегда от других, Лера. Иногда мы оставляем их себе сами.
Я не поняла. Но и спрашивать больше не хотела.
###
Я лежала на кровати, уставившись в потолок. В руке — тот самый кленовый лист, уже подсохший, но все еще яркий, как вспышка осеннего солнца.
Егор.
Кто он? Тот, кто ловил для меня листья? Или тот, кто знал чужие секреты и умел ими пользоваться? Что нас ждет? И если ли “мы”?
Ещё и этот шрам…
Я закрыла глаза.
Чужие обои. Чужие люди.
И он — самый чужой из всех.
Но почему-то именно рядом с ним я чувствовала себя… не так одиноко.
И это пугало больше всего.
Ведь он мне нужен…
10. Фейковая королева
Я шла в школу сегодня с непривычно легким шагом, почти не обращая внимания на привычный утренний холод. В кармане лежал вчерашний лист, что грел душу и дарил надежду на хороший день. Даже воспинамния и вкус о сгоревшей яичнице, что “любовно” приготовил мне братец. Он явно хотел меня отравить. Нужно будет взять завтраки на себя, а то я боюсь что не выдержу долго. А ведь Денис с аппетитом уплетал это месиво.
Жалко, что Егор меня сегодня не встречает. Но он утром написал, что придет ко второму уроку, из-за дел с отцом. Но ничего, я ему расскажу позже, о кулинарных способностях Дениса и предупрежу, что лучше пусть у нас голодает в гостях, чем траванется. Если он придет к нам. А он придет и я ему что-нибудь приготовлю.
За приятными мыслями, а я и не заметила, как подошла к школе. К этой чертовой школе.
Школа, этот каменный колодец подростковых драм и несправедливостей, быстро и жестоко вернула меня на землю. Тепло испарилось при первом же шепоте за спиной, прозвучавшем громче любого крика, как только я переступила порог. Не одинокий голос, а целый хор, сплетенный из злорадства, зависти и глупого любопытства.
—…ну да, та самая, что из семьи ушла… Соколов-то с ней только потому что…
—…а она возомнила себя королевой! С Егором-то рядом! Смешно… Реально, как в плохом меме!
—…фейковая вся, от кед до этой своей короны из фольги… Использует Егора по полной, а он… Ну, Соколов, он всегда был странный. Может, ему нравится, когда его жалеют через нее?
—…Катина правда, наверное. Архипова же видит таких насквозь. Фейк он и есть фейк.
Слова, острые и липкие, как раздавленные насекомые, цеплялись за одежду, впивались в кожу, лезли в уши. Я втянула голову в плечи, сжимая ремень рюкзака до побеления костяшек, пытаясь спрятаться в себе. Не обращай внимания. Это просто шум. Они просто злые от скуки. Но это была не просто злость. Это была целенаправленная, хитрая кампания. Катя Архипова, настоящий мастер токсичных манипуляций и школьная королева ядовитых сплетен, не могла стерпеть. Не могла стерпеть, что Егор Соколов, объект ее нездорового, почти навязчивого интереса, школьный «бунтарь номер один» и загадка, которую она считала своей собственностью, выбрал в спутницы меня. Не ее, блистательную Катю, с идеальным маникюром, брендовой сумкой и квартирой в престижном районе, а обычную девочку. Леру Крылову. Никчемную, невидимку, внезапно вознесенную на пьедестал внимания самого Егора Соколова. И этот статус, этот титул «фейковой королевы», который мне придумали придурки, после ухода Дениса, стал для Кати красной тряпкой. Он был идеальным оружием. Он подчеркивал мое «несоответствие»,мою «ненастоящесть» рядом с Егором, будто она знает что у нас фиктивные отношения. Он превращал наши недоотношения в фарс, в который Катя свято верила, потому что не могла допустить иного. Я стала для нее мишенью, а ведь я хотела уйти от травли Артема, но получила только более злейшего врага. Но школа, с ее жестокой, негласной иерархией, напомнила: зависть, особенно зависть отвергнутой «королевы», – это яд, который разъедает изнутри и требует жертвы. И я была идеальной жертвой. И самое ужасное, что я это понимаю. Но… теперь у меня есть Денис. И дом в котором меня ждут.